Пока она поддерживала беседу с матерью, он покусывал ее шею, ухо, уголок рта. Имоджен попыталась соскользнуть на пол, но он прижал ее к столу своим телом.

– Поторопись, – напомнил он. – Яичница остывает.

Мать услышала.

– Я оторвала вас от завтрака, дорогая?

– Да, – задыхаясь от нового приступа желания, прошептала Имоджен. – Мы только что начали. Не возражаешь, если я позвоню тебе позже?

Они сидели в плетеных креслах на восточной веранде и пили кофе.

– И чего же хотела твоя мать?

– Приехать повидаться с Касси. – Имоджен осторожно взглянула на Джо из-под ресниц. – Я предложила ей встретиться с Касси здесь. Надеюсь, ты не возражаешь?

Джо задумчиво закусил губу, потом вздохнул:

– Кажется, мы подошли вплотную к нашей последней проблеме, принцесса.

– Да. – Имоджен поставила чашку на стол и вытерла ладони салфеткой. – Как же мы скажем Касси правду?

Джо наклонился к ней и накрыл ее руки своими.

– Мы найдем способ, милая. А если Касси не справится с новостями сразу, мы будем объяснять ей, пока она не поймет. Но, что бы ни случилось, я никому не позволю повлиять на наши отношения, встать между нами.

– А вдруг это все-таки случится, Джо? Ты ведь никогда не хотел жениться, особенно на мне. Если Касси отвергнет тебя, ты можешь пожалеть о затраченных силах и времени.

– Выслушай меня, Имоджен. Когда я впервые узнал, что меня столько лет держали в неведении о нашем ребенке, я потерял голову и искал виноватого. И поскольку на линии огня оказалась ты, я обвинял тебя. Но я ошибся в выборе цели. Твоя мать не имела права лгать, не имела права лишать тебя твоего ребенка, а ты не должна была отдавать все в ее руки. Однако больше всех виноват я, и мне очень жаль, что я так долго не признавал этого.

– Почему ты? – сквозь слезы спросила Имоджен.

– Если бы я тогда поддержал тебя, ничего бы плохого не случилось. Я не должен был отпускать тебя к матери в ту ночь. Я не должен был уступать, когда она прогоняла меня. Оправдания, конечно, найти можно, но главное состоит в том, что я не был готов к серьезным отношениям. Во всяком случае, думал, что не готов. Не могу сосчитать, сколько раз за последние годы я вспоминал о тебе и задавался вопросом, не отбросил ли бездумно редчайшую драгоценность. Теперь я точно знаю, что именно это я и сделал.

Слезы еще текли по ее лицу.

– Видишь, я плачу. Мама увидит мои красные глаза и решит, что ты меня бьешь.

– Я бы тебя поцеловал, но уже знаю, что женился на очень горячей женщине. Твоя мать слышала, как мы занимались любовью, но я не собираюсь демонстрировать ей все наглядно. Имоджен засмеялась.

– О, Джо, я так тебя люблю!

Он все-таки не удержался и поцеловал ее.

– Отлично. Потому что тебе никуда от меня не деться.

– Думаю, ты права, – заметил он. – Пора познакомить Касси с дедушкой и бабушкой. Я и так удивляюсь маминому терпению.

Первыми прибыли Мона и Касси с коробкой печенья и лимонным тортом со взбитыми сливками, испеченным Моной.

– Я еще привезла кое-что из вещей, – сообщила Мона, открывая багажник. – Все равно переезжать через неделю-другую.

Сьюзен и родители Джо появились через час с перерывом в пять минут и встретились на южной веранде, где Имоджен расставляла плетеные стулья вокруг стола с кувшином охлажденного чая и стаканами. Сьюзен Палмер протянула миссис Донелли обтянутую перчаткой руку.

– Как поживаете? Насколько я понимаю, мы теперь более или менее родственники.

– Скорее более, чем менее, если вам интересно мое мнение, – парировала миссис Донелли, жадно следя за каждым движением Касси.