Они поели в полном молчании, а птичьи кости Николас закопал, чтобы лишний раз не привлекать к дилижансу внимание диких зверей.

Внезапный порыв ветра задул огонь, и с неба, словно из пуховой перины, посыпались крупные белые хлопья. Уже через минуту вокруг не было видно ни зги.

Алана и Николас со всех ног помчались к дилижансу. Она, дрожа, забилась в угол.

Николас надежно запер дверь и повернулся к девушке.

– Ты была права. Черт-те что творится! Проклятая буря! – в сердцах воскликнул он, но, вспомнив, что чертыхаться в присутствии девушки не положено, прикусил язык.

Алана невольно улыбнулась.

Зеленые глаза Николаса лукаво сверкнули.

– Прости, пожалуйста, я на миг позабыл, что ты меня понимаешь. Впредь обещаю выбирать выражения.

Алана укутала ноги одеялом.

– Боюсь, эта буря надолго. Но она хотя бы избавит нас на сегодня от волков. Как все-таки хорошо, что у нас есть дилижанс!

Николас привалился к спинке сиденья и задумчиво поглядел в темноту за окном.

– Скажи мне кто-нибудь месяц назад, что я буду прятаться с индианкой от волков и метели, уже не надеясь выбраться из дикой глуши, я бы принял его за сумасшедшего, – пробормотал Николас. – Честно говоря, мне до сих пор не совсем понятно, как я влип в такую дурацкую историю.

– Взрослый человек должен отвечать за свои поступки, – назидательно заметила Алана. – Вас никто не заставлял со мной нянчиться, вы прекрасно понимали, на что идете.

– Помилуй! – расхохотался Николас. – Как можно быть в твои годы такой рассудительной? Можно подумать, у тебя за плечами целая жизнь.

Однако Алана ничуть не обиделась на его слова и даже восприняла их как комплимент: шайены ценили мудрость очень высоко, намного выше, чем богатство.

Из дверных щелей потянуло холодом. Алана поежилась:

– Мороз крепчает, капитан. Как бы нам с вами не окоченеть…

– А ты иди ко мне, Синеглазка, – предложил Николас, раскрывая объятия. – Вместе нам будет куда теплей.

– Нет, – посиневшими от холода губами прошептала Алана, стараясь не замечать, что сердце ее радостно затрепетало от этих слов. – Нет!

– Но почему? Ты же вчера лежала со мной.

– Вчера вы были без сознания, и у нас было только одно одеяло.

Капитан немного помолчал.

– Синеглазка, ты не должна меня бояться. Неужели ты до сих пор не поняла, что я не причиню тебе зла? Я думал, ты мне доверяешь.

Ну как ему объяснить, что именно поэтому она и боится к нему приближаться?! Когда человеку доверяешь, ты перед ним беззащитен… А уж когда тебя так к нему тянет, как ее к Николасу, то дело совсем худо. Но Алана не призналась в этом:

– Вчера вы считали меня ребенком, а теперь знаете, что я взрослая.

В темноте ей не было видно, что Николас улыбнулся.

– Это верно. Еще какая взрослая! Ладно, ложись отдельно, но если замерзнешь, милости прошу.

– Хорошо. Я приду… если замерзну.

Они лежали, объятые тьмой, и Алане казалось, что на свете никого, кроме них, нет.

– Плечо не болит? – тихо спросила она.

– Побаливает, но гораздо меньше.

– Капитан Беллинджер!

– Почему бы тебе не называть меня Николасом?

– Николас, пожалуйста, расскажите мне про ваших родителей. Что это была за трагедия?

Николас прерывисто вздохнул.

– Я и забыл… Ты же присутствовала при моем разговоре с Флеммингами.

– Да, но не совсем поняла, на что они намекали.

– Все очень просто, Синеглазка.