– Тогда пошли.

Вдруг крысы проскочили между их ногами и помчались по тоннелю в обратном направлении – к «Восточному».

– Обрушение, – тихо известил Макбрайд. Рудокопы остановились.

Уильям выхватил лампу у Макбрайда.

– Идите обратно. Я пойду дальше.

– Точно?

Мимо промчалось еще десяток крыс. Рудокопы начали пятиться по направлению к более укрепленной части тоннеля.

– Бегите, ребята!

– Да будут с тобой все святые, Донован! – И Макбрайд бросился бежать в безопасное место.

Держа в руке единственную лампу, Уильям и Линдсей помчались в сторону неукрепленного тоннеля, как одержимые.

Земля стонала и трещала. Вокруг них с потолка лилась вода. Что-то треснуло. Из стены выкатился большой камень, за ним еще и еще.

Штрек с грохотом рушился позади них. За спиной со свода срывались камни, заставляя их ускорить бег.

Обрушение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Небольшой камень вкатился в тоннель, и пыль медленно улеглась, тут же превратившись в грязь.

Уильям свернул за угол и остановился. Он прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Линдсей последовал его примеру. Там, где они стояли, тоннель делал крутой поворот и менял направление.

Уильям мысленно помолился за рудокопов и перекрестился.

– А мы сможем отсюда выбраться? – спросил Линдсей, кивая в сторону оставшегося позади прострела.

Уильям пожал плечами и проверил коробку со спичками у себя в кармане. Спички остались сухими. Значит, свет у них будет, пока не кончится масло в лампе.

– Может, и сможем. Обрушение небольшое, так что если порода не забила весь штрек, можно будет добраться до главного тоннеля.

– Как долго вы знаете копи?

– Шестнадцать лет, с тех пор как приехал в Калифорнию в 1855 году.

Линдсей сузил глаза.

– Вы состояли членом комитета бдительности?

– Да, я помогал очистить Сан-Франциско. Больше того, я помогал Херсту вывезти первый груз серебряной руды из Комстока и через Сьерру, чтобы взять пробу.

Линдсей фыркнул, но больше ни о чем не спрашивал.

Тоннель, по которому они сейчас шли, был выше и уже, чем обычный рудничный тоннель, по нему удобно идти, но для квадратных подпорок он не годился. Уильям нахмурился и внимательнее вгляделся в стену. Проводя пальцами по ее поверхности, он потер пальцы друг о друга, изучая состав породы.

– Что такое?

– Тоннель до поворота пробит совсем недавно, ну, скажем, за последнюю неделю. Но эта сторона гораздо старше, ей, наверное, лет десять, и дерьмо отсюда выбрано.

– Дерьмо? – Уильям усмехнулся.

– Серебряная руда может представлять собой твердый камень или мягкую породу и почти любого цвета. Она часто появляется в виде глины, которая налипает на инструменты. У нас в Сьерре мы называем ее еще и похлеще.

– И что из того?

– До войны здесь жил немец по имени Мюллер, искавший золото. Он упал в поток, образовавшийся от ливневого паводка, и утонул. Но его стоянку никто так и не нашел.

– И что? – переспросил его Линдсей.

– Подозревали, что Мюллер устроил свою стоянку в подземной пещере, где попрохладнее. В тоннеле нет серебряной руды, а синее дерьмо выбрано, так что здесь, вероятно, его копи. Я слышал, что он имел примерно такой же рост, как у меня, значит, для него высокий тоннель очень удобен.

– Виола может находиться в пещере.

– Да.

– Пошли.

– Помните только – чем больше дерьма вы видите, тем неустойчивее порода.