– Коснись меня еще раз, золотце. Обязательно хорошенько приласкай моего дружка.

– Дружка?

Значит, ему предстоит еще одна забава – научить ее новым выражениям. Он усмехнулся. Потом погладил своего дружка.

– Вот его.

Она снова вспыхнула. Ноздри Уильяма задрожали, когда он ощутил резкий запах женского тела. Наверное, под благопристойным платьем скрывается тело, тоже охваченное возбуждением. Ликование взревело в его жилах, воспламененное тем, что он покорил женщину одним своим голосом и несколькими легкими прикосновениями.

Виола легко провела руками по его бедрам, потом исследовала одну группу мускулов, потом другую, явно наслаждаясь столь простой лаской. Потом его дружок оказался у нее в руке. Она инстинктивно сжала его, и Уильям застонал. Тут уже не до ликования.

Маленькая гедонистка поцеловала его дружка.

Уильям зарычал. Она подняла на него глаза. Он смотрел на нее, гладя себя по груди тем же жестом, каким она гладила его бедра.

– Еще, черт побери, – бросил он.

Она улыбнулась совершенно женской улыбкой. Иисус, Мария и Иосиф, у него все получилось: он вывел ее за пределы незнания, и вот она впервые испробовала женскую власть.

– Да, сэр. – И она принялась целовать его дружка снова и снова.

– Полижи его, – прогрохотал он. – Поиграй с ним. Вот так… ах! – И он выгнулся на стуле, сердце у него замерло. «Она здесь, она моя, она совершенна», – пело в глубине его чресл.

Голова его запрокинулась, руки гладили ее косы. В другой раз он велит ей раскинуть свои волосы на его чреслах.

Маленькая искусительница нашла одно неотразимое прикосновение, и он дернулся. Она повторила, и он зарычал. Она мурлыкала, прижимаясь к нему, и наконец взялась за дело серьезно.

Переживет ли он первый урок?

Все потеряло для него значение. Закричи сейчас Морган, что горит повозка с порохом, он остался бы в конторе, лишь бы чувствовать, как пальцы Виолы обращаются с его дружком, точно с музыкальным инструментом.

Вскоре единственное, что он слышал, – свои хриплые стоны.

Ей удалось забрать его в рот целиком. Он взревел. Она замерла, испугавшись. Он сжал руками ее голову, слишком долго сдерживая себя, и вот перед глазами у него вспыхнули звезды, и он кончил, содрогаясь всем телом, до мозга костей.

Как сможет он отпустить ее через три месяца?

* * *

Все тело Виолы ныло от разочарования, но она гордилась собой, довольная результатом. На лице Донована отражалось выражение расслабленного удовольствия.

Руки Уильяма скользнули вниз. Она вскрикнула, потому что он поднял ее и посадил к себе на колени. Ее голова удобно устроилась у него на плече.

– Славная девочка, – тихо похвалил он ее. Она покраснела, чувствуя, как его грудь прикасается к ней. Ей хотелось большего, чего-то такого, что даст ей самой удовлетворение, но ее удовольствия не входили в сделку – только его.

Он поднял ее подбородок. Встретиться глазами с мужчиной, которого она только что так интимно ласкала, оказалось труднее, чем просить его взять себя в его любовницы.

– Ты все хорошо проделала, Виола. Я очень горжусь тобой. – Донован улыбнулся, и ее глупое сердце подпрыгнуло. Он все еще обращался с ней как с человеком, а не как со своей собственностью, которая нужна только для чувственных наслаждений.

Донован поцеловал ее, взяв ее рот умело. Он лизал, теребил, сосал, и в конце концов она могла только стонать. Задрожав, она прижалась к нему, всхлипывая.

– Милая Виола, – прошептал он. – Ты голодна? Его рука скользнула ей под платье.