Всхлипнув, ВиоЛа спрятала лицо в его волосах, но его последние слова врезались ей в сердце.

– И еще я поклялся, что буду зарабатывать деньги любым возможным способом. Будь у нас деньги, моя семья до сих пор оставалась бы жива.

Боже милосердный, что же удивительного, что он стремится к деньгам и власти так неистово.

Уильям усадил ее себе на колени и крепко обнял, содрогаясь всем телом. Она спрятала лицо на его груди и хорошенько выплакалась – за них обоих.

Прошло несколько часов, прежде чем она пошевелилась. От плача у нее разболелась голова, из носа текло, глаза и горло першило. Его плечо намокло от ее слез. Уильям молча подал ей свой большой пестрый платок.

Виола вытерла лицо и высморкалась. Как смог он пережить такую боль?

Она размышляла о том, как его утешить, и погладила по щеке.

– Дорогой Уильям, – прошептала она, крепче прижавшись к нему.

Их губы слились в долгом поцелуе. Уильям закрыл глаза.

Виола развязала его шелковый галстук и расстегнула жесткий белый воротничок, аккуратно сняв их, расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, потом другую и еще одну. Уильям вздохнул, тихо проворчав что-то в знак одобрения, но глаз не открыл.

Она развела в стороны полы рубашки, просунула руки внутрь и легко погладила его соски. Он вздрогнул и слегка задохнулся.

Даже полураздетый, в своем европейском костюме он выглядел намного респектабельнее, чем она в китайских штанах и куртке. Но китайскую одежду можно снять гораздо быстрее. И она улыбнулась про себя.

– Наклонись, пожалуйста, вперед, Уильям. Дай я сниму с тебя куртку.

– Лучше бы пойти в спальню, – пробормотал он и начал выпрямляться.

Виола получше уселась у него на коленях.

– Нет.

– Ты мне отказываешь? – Он, прищурившись, посмотрел на нее, и сердце у нее сжалось при виде его страдающих и усталых глаз. Говорил ли он раньше с кем-нибудь о своих утратах? Наверное, нет, иначе он научился бы не так реагировать на рассказы о них.

Она вздернула подбородок, изображая надменность.

– Я? Отказываю тебе? Конечно, нет. Но я уверена, что ты можешь снять кое-что с себя, хуже не будет.

Он фыркнул, и лицо у него немного посветлело.

– Издеваешься, да? Ну ладно.

Он наклонился, не сходя со стула, и она быстро сняла с него куртку. Потом стянула с плеч подтяжки, вытащила из брюк рубашку и встала.

А он приподнялся, чтобы снять рубашку. На лице у него отражалось недоумение.

– Ты сегодня настроена очень решительно, золотце. Должен ли я вести себя вежливо, чтобы ты не взорвала меня снарядом с каменной солью?

Виола усмехнулась его ласковой шутке.

– Я уверена, сэр, что против такого истинного джентльмена, как вы, не потребуется использовать соль, – скромно ответила она, добавив уже оживленнее: – Теперь нижняя рубашка, Уильям.

– Как желаешь, золотце. – Не сходя со стула, он снял с себя и нижнюю рубашку. Теперь на нем оставался только крестик и медали на шее.

Зрелище голого до пояса мужчины вызвало у молодой женщины вздох. Благодаря ему она узнала довольно много о мужском теле и могла оценить его чувственные, соблазны.

Виола всегда считала красивым Уильяма и теперь с удовольствием рассматривала его, предвкушая вечерние забавы. Широкие плечи, сильная грудь, ловкие руки с длинными гибкими пальцами.

Виола положила его одежду на пианино и встала над ним подбоченясь, размышляя, что делать дальше.

– Нужно избавить тебя от сапог, – решила она и наклонилась.

– Как хочешь, золотце, – повторил он, помогая ей.