— Кто плачет? Кто плачет? — заорал Чижик, стряхивая слёзы с носа обоими крыльями. — Воще!

— Тебе что, плохо?

— Отстаньте все! Все!

Тимоша пытался погладить его по взъерошенным перьям, но Чижик вырвался и спрятался в клетку. Было слышно, как он там всхлипывает.

— Ничего. Не надо его трогать, — сказал Иван Карлыч, пеленая флейту в платок и бережно укладывая инструмент в футляр. — Это из-за музыки. А если музыка на него ещё действует, значит, не всё потеряно…

Тут Тимоше показалось, что в его комнате кто-то одобрительно хмыкнул. Он выглянул в открытую дверь. Никого. Солнечный зайчик выпрыгнул из-за туч, поскакал по стене, остановился на дедушкином портрете, и на секунду мальчику показалось, что дедушка ему подмигнул из-под своей мятой солдатской шапки.

— Чижик, а Чижик… — позвал Тимоша.

— Оставь его в покое, мой мальчик! — сказал Иван Карлыч. — Мне кажется, ему нужно побыть одному. Давайте лучше завтракать.

— Руки мыть! Руки мыть! — зазвонил Будильник.

Тимоша покорно намочил руки, прополоскал горло и сел за стол, время от времени поглядывая на клетку. Там было, тихо. Иван Карлыч разложил по тарелкам кашу и так полил свою порцию вареньем, что, пожалуй, это уже стало варенье с кашей, а не каша с вареньем.

Сурок пробормотал что-то насчёт избыточного веса и того, что нужно похудеть, потом долго вздыхал, раздумывая, и наконец решительно двинулся к буфету, чтобы добавить к своей каше ещё несколько ложек сахарного песку.

— Иван Карлыч, — сказал Тимоша. — Неудобно как-то, мы завтракаем, а он там…

— Да, конечно, — сказал Сурок. — Молодой человек… — Он вежливо поскрёб коготком клетку. — Не желаете с нами позавтракать?

«Бу-бу-бу», — донеслось из клетки.

— Не желает, надо полагать, — вздохнул Сурок и приступил к каше. — Нельзя есть так много… — приговаривал он. — Нельзя… есть так много… сладкого. Нужна диета…

Тимоша ещё еле-еле впихивал в себя вторую ложку, а тарелка Ивана Карлыча была уже совершенно пуста. Старый Сурок с сожалением посмотрел на неё, потрогал лапкой свой тугой животик и грустно сказал Будильнику:

— Ну вот, опять… Уж чего я только не делаю, чтобы похудеть, и никаких результатов.

— Есть одно старинное правило, — сказал Будильник. — Меньше ешь, больше работай!

— Вам хорошо говорить! — вздохнул Сурок. — Вам капля машинного масла и всё! А я…

— Меньше есть, больше работать, — неумолимо повторил часовой механизм.

— Нет, позвольте! — обиделся Иван Карлыч. — Что же я не работаю? Да я целыми днями верчусь как белка в колесе…

— Меньше есть… — опять завёл Будильник.

— Постойте! Постойте! — остановил их Тимоша. — Мы тут едим да спорим, а он там один сидит. И плачет.

Будильник глянул на свой циферблат и сказал:

— Мне кажется, он достаточно побыл один.

— Да-да! — согласился Иван Карлыч. — Одиночество, конечно, необходимо, но в меру, только в меру… Давайте его позовём, как его величают…

— Вот именно: как? — сказал Будильник. — Болтали тут, болтали, даже пели, а познакомиться не удосужились. Нехорошо.

И он решительно направился к клетке.

Глава шестая

«Воще»

— Извините, пожалуйста, — вежливо сказал Будильник и постучал своим молоточком в дверцу клетки.