В квартире густо пахло валерьянкой.

— Как мы тут переволновались! — звякнул Будильник. — Ты же пропал на несколько часов!..

— Он жив! Он жив! Наш мальчик! Жив — это главное! — сказал слабым голосом Иван Карлыч. Он стянул мокрое полотенце со лба и водрузил на нос пенсне.

— Простите меня, что я заставил вас волноваться, — сказал Тимоша.

— Мог бы и позвонить, — звякнул Будильник. — Есть такое изобретение — телефон называется. Не слыхал?

— Только об себе и думает! — бурчал Чижик. — А эти тут из-за него… Вот бы тебя за такое да в инкубатор!..

— Господи! Весь мокрый! Холодный, — причитал Иван Карлыч, стаскивая с Тимоши куртку. — Немедленно в постель! Горчичники к ногам! Две таблетки аспирина внутрь и компресс на шею! — скомандовал он прежним твёрдым голосом.

— Нет! — решительно сказал Тимоша, — Горло у меня не болит, ангина прошла. Сейчас нам лететь надо!

— Куда? — ахнул Иван Карлыч. — Ты же целый день ничего не ел! У нас молочный суп киснет…

— Нужно лететь, иначе случится беда…

— Какая беда? — забренчал Будильник.

— Что с тобой опять стряслось? — забеспокоился Сурок.

— Не со мной, а с одним человеком. С Катей. Я потом всё объясню. По дороге, — принялся рассказывать Тимоша, торопливо вытаскивая из шкафа новый костюм, белую парадную рубашку, коробку с ботинками. — Собирайтесь! Все собирайтесь! Мы должны успеть на концерт!

Иван Карлыч кинулся чистить зубы и примерять галстуки.

Рекс скрылся в своей клетке и так завозился там, что картинки с мотоциклами стали отклеиваться сами собой. Будильник схватил суконку и стал яростно надраивать звонок.

— Скорее! Скорее! — торопил Тимоша.

— О господи, какая спешка, — пыхтел Иван Карлыч, причёсываясь перед зеркалом.

— Во даём! Во даём! — приговаривал Чижик, в бешеном темпе меняя футболки с тиграми на футболки с каратистами и автомобилистами. Наконец он так запутался в цепях и цепочках, что Будильнику пришлось перекусывать их кусачками.

Когда они выкатились из лифта и прибежали на автобусную остановку, на циферблате Будильника было уже без четверти семь.

— Опаздываем! Опаздываем! — притоптывал от нетерпения Тимоша.

Чижик в волнении бегал по троллейбусным проводам.

Редкие машины проносились мимо них, обдавая водяной пылью и мокрым ветром, а ни троллейбуса, ни автобуса всё ещё не было.

И тут Тимоша опять услышал, как тогда, в парке, далёкую грустную мелодию колокольчиков.

— Опаздываем! Опаздываем! — застонал он.

— Мальчик мой! — Иван Карлыч решительно закрыл свой зонтик с гнутой бамбуковой ручкой. — Если от этого зависит судьба человека, тебе нужно лететь!

— Но я разучился! — простонал Тимоша.

— Что значит «разучился»? — сказал Будильник. — Разве можно, например, разучиться плавать или ездить на велосипеде, если ты уже однажды умел это делать?

— Ты попробуй! — закричал Чижик.

— Попробуй, мой мальчик! Ну же, — подбадривал его Иван Карлыч.

Печальные колокольчики вызванивали тревогу, и каждый звук отдавался болью в Тимошином сердце.

— Боюсь! — шептал мальчик.