— Двадцать шесть. Через месяц исполнится двадцать семь. Много для этого бизнеса. Более молодые садятся в другие автобусы. Ежедневно. Их начинают снимать в восемнадцать. Все эти девчонки такие же, как я. К тому времени, когда начинаешь трахаться перед камерой, тебе уже ничего не страшно. — Она поиграла бокалом. — Порой я чувствую себя действительно старой. Старой в душе. Ты стареешь, набираешь лишний вес. Тебе выбирают в напарники всякую дрянь, и съемки становятся в тягость. Вот почему я так хочу получить эту роль, для которой меня вызывают в Лос-Анджелес в четверг. Я должна ее получить, — решительно заявила она, сверкнув глазами.

— Джо Синклер рассказал мне о прослушивании, — признался Джон. — И заодно рассказал… о том, чем ты занимаешься.

Фраза подействовала на нее как удар хлыста.

— Хочешь сказать, ты до этого уже узнал про меня? Дядя Джо тебе все рассказал?

— Да. Не вдаваясь в детали. В основном — что это прослушивание имеет для тебя огромное значение.

Она не знала, сердиться на него за то, что солгал, будто не знает о существовании Дебры Рокс и тем самым вынудил ее вывернуться наизнанку, или благодарить, потому что дал возможность самой рассказать об этом. Поколебавшись, она склонилась к второму.

— Стало быть, ты едешь со мной в Лос-Анджелес? Принести мне удачу?

— Я поеду с тобой. Насчет удачи сказать ничего не могу.

— Отлично! — всплеснула она руками. — Если ты будешь со мной, я обязательно получу роль! Я уверена!

Так он и предполагал. Все ясно. Все к этому и шло. Дебби решила, что он приносит ей удачу, и его присутствие каким-то образом должно придать ей дополнительную уверенность в получении роли в, нормальном художественном фильме.

— Не хочешь принять ванну? — спросила она.

— Э-э… — Шестеренки в мозгу опять заело. — Э-э… Не уверен…

— У меня замечательная просторная ванна. Вставай, пойдем покажу. — Дебби, не выпуская его руки, поднялась из-за, стола. Слегка посопротивлявшись, скорее для виду, Джон последовал за ней.

Ванна оказалась старинной, белой, потрескавшейся на днище. Дебби включила горячую воду и плеснула специальной жидкости для пены. В помещении поплыли уже знакомые ему ароматы корицы. Сильный напор взбивал высокую белоснежную пену. Она помяла его напрягшиеся плечи.

— Ты полон каких-то предрассудков, — заметила она. — Давай залезай и расслабься. Хорошая ванна творит чудеса, не пожалеешь.

— Пожалуй, нет, — сказал он, глядя, как быстро наполняется ванна. Он не мог припомнить, когда последний раз расслаблялся в настоящей ванне. В его собственном жилище был только стоячий душ. Дебби сунула руку в воду и взбила пену.

— Пойду пока помою бокалы, — сказала она. — А ты раздевайся и ложись. — Чмокнув в щеку, она ласково провела пальцами по подбородку и оставила его одного, прикрыв за собой дверь. Одного, да, если не считать Единорога. Краб сидел в углу, в коробке из-под стирального порошка, наполненной песком.

Джон вздохнул с облегчением. Она захотела, чтобы он принял ванну один. Что ж, может, это действительно неплохая идея. Хотя и ее прикосновения, и мысль о том, чтобы принять ванну в ее доме, опять вызвали нестерпимую ломоту и пульсацию в паху. Аромат сводил с ума; глубоко в душе он страстно? мечтал окунуться в ее запахи. Лицо повлажнело от пара. Он стянул свитер. Прекрати! — одернул он себя. Начал расстегивать рубашку. Нет! Не смен! Снял рубашку. Густая высокая пена на поверхности воды искрилась и переливалась на свету. Он расстегнул пояс и понял, что в этот момент переступает черту.