За последние месяцы Хелен прониклась любопытством: что люди выбрасывают? Несколько раз даже ходила проверить, вдруг попадется нечто занятное, какой-нибудь предмет, по ошибке отправленный на свалку преждевременно. Глухой стук обычно означал деревянное изделие, фарфор отзывался нежным звяканьем. Если что-то хлюпает, лучше держаться подальше.

Так что, после того как сосед накинул на калитку щеколду, скрылся в доме и запер входную дверь, Хелен надевает свои клетчатые тапочки и идет на нижний этаж. Убедившись, что на улице ни души, она натягивает пальто и выскальзывает во чрево ночи. Видимо, прошел дождь – дорога выглядит мягкой влажной лентой. Мешки Хелен вниманием не удостаивает, ее влечет вынесенный соседом ящик, который и не ящик вовсе, а стеклянный аквариум, заполненный всяким барахлом. Ничего особенного, кроме вещицы, лежащей сверху. Эта детская игрушка ей знакома, кусочек декорации от давно прожитой жизни, словно отвалившийся осколок воспоминания, каким-то образом нашел обратный путь, прямо к ней в дрожащие руки.

Форма и текстура игрушки наводят Хелен на мысль, что, может, она на самом деле крепко спит в своей кровати и вот-вот откроет глаза в мутной тишине комнаты. Оторвавшись от созерцания выброшенной вещицы, она окидывает взглядом длинный ряд домов на Вестминстер-кресент. Вдруг что-нибудь – загоревшийся свет, хлопнувшая дверь или соседская кошка – проявится и разорвет ткань сновидения.

Но ничто не шевелится.

Никто не приходит.

Это обитатели улицы, женщины в ночных рубашках и мужчины в пижамах, погружены в сон, а она нет. Только ее сознание фиксирует этот момент.

Хелен переворачивает игрушку, пластикового аквалангиста. Трогает акваланг и ласты. Нарисованные глаза под дайверской маской как будто узнают ее. Точно такую же штуку она купила в подарок сыну на тринадцатый день рождения. Аквалангист тогда входил в игрушечный набор. Ей становится интересно, что там в картонных коробочках под ним. Может, этот тоже из набора и остальные детали появятся одна за другой, как будто нанизываясь на длинные нити печали.

Не раздумывая, Хелен поднимает аквариум вместе с аквалангистом и грязными картонными коробочками. Он тяжелее, чем ей казалось, и к тому же, хотя до дома недалеко, на полпути разверзаются небеса. Все содержимое аквариума мгновенно промокает насквозь. Водяные змейки сползают по щекам Хелен. Холод вибрациями отдается в голове, волосы липнут к коже. Идти-то совсем близко, метров пятнадцать еще, вот только дождевые капли, стремительно набираясь, утяжеляют груз. Но хотя ее узловатые руки уже трясутся от перенапряжения, опускать его на землю Хелен не намерена. В доме она сможет рассмотреть содержимое и решить, что делать дальше. Вот так, в рамках физического мира, воспоминания прежде к ней не являлись. Они всегда были невесомы, достаточно сильны, чтобы испоганить день, но ни разу еще не позволяли себя потрогать и подержать в руках.

Аквариум вместе со всем, что внутри, весит плюс-минус как крупный ребенок, и Хелен упрямо идет дальше, подогреваемая тлеющими углями инстинкта.

Пропихнуть аквариум в дверь не так-то просто, надо извернуться. Мышцы рук и шеи сводит, она готовится к удару разрывающей боли в грудь – но откуда-то берутся силы на это последнее испытание. Протиснувшись в дом, она тяжело топает в гостиную и с глухим стуком опускает аквариум на журнальный столик.

Обтерев лицо бумажной салфеткой в уборной на первом этаже, Хелен втаскивает себя наверх по лестнице и сбрасывает мокрую одежду. Набирает ванну, добавив немножко эвкалиптового экстракта. Дрожащее тело блаженно погружается в воду.

В теплой влажной тишине она задумывается об игрушечном аквалангисте.