Сесил похлопывает ее по плечу.

– Сохраняйте спокойствие, Хелен. Пожалуйста, не накручивайте себя.

– Где он? Вы его нашли?

– Послушайте, Хелен. Прошу вас, расслабьтесь, потому что он в порядке, он вполне доволен жизнью… Я в этом уверен.

– Вы нашли его, Сесил? Где моя мышь?

– После того как доктор Джемаль увез вас на скорой, мы с Домиником остались в саду и прочесали там каждый дюйм, а когда стемнело, оставили еду и укрытие на случай, если он решит вернуться.

Хелен ощущает разочарование прямо физиологически, словно что-то у нее внутри сломалось окончательно и никогда уже не заработает снова.

– Прежде чем делать поспешные выводы, леди, что он, мол, потерялся и все такое, вспомните, что он покинул тапок по собственному желанию, а значит, ему нужно было заняться какими-то своими важными мышиными делами. Он ведь животное… они созданы для жизни в природе… по правде сказать, природа их дом в куда большей степени, чем тот дом, что вы построили ему на Вестминстер-кресент, как бы хорош он ни был.

– Но… – пытается возразить Хелен.

– Я это вижу так: вы его выходили до полного выздоровления, чтобы он смог продолжить свой путь самостоятельно.

Хелен делает глубокий вдох, осознавая, что, пока она лежит здесь, ее мышь гуляет где-то там на воле, делает и видит какие-то вещи, которых она даже и вообразить себе не может.

– Но он же такой маленький… – умоляюще говорит она. – И такой добродушный. Вдруг что-то…

– Настолько умная мышь в обиду себя не даст. Я установил снаружи сигнализационные лампочки и каждый день утром и вечером хожу проверяю. Похоже, наш друг вернулся в мир мышей.

Сесил старается изо всех сил, но его слова зависают в воздухе, точно птицы, которым не на что присесть.

Хелен представляет маленькое тельце Сипсворта.

Вот он какой теперь. Шуршит опавшей листвой в поисках еды. Свисает с веток кустарника в погоне за ягодкой. Глаза горят, растрепанная шкурка усеяна крошечными звездочками инея.

Как он держал равновесие, опираясь на хвост, – этого она никогда не забудет.

Сесил вытаскивает из кармана пестрый носовой платок. Протягивает его Хелен:

– Хватит переживаний, леди. Он на воле, занят тем, чем положено заниматься нормальной мыши, и все благодаря вам.

Хелен приподнимает голову с подушки:

– Нет, Сесил. Благодаря нам.

Когда через пару часов приходит доктор Джемаль, Хелен слушает, как медсестры в коридоре с энтузиазмом обсуждают рождественские украшения в городе. Сесил вернулся в магазин и, конечно, уже трудится над выполнением заказов на елочные подставки и мишуру, поступивших по телефону за время его отсутствия.

Доктор Джемаль пристраивается на краю ее кровати, и Хелен садится. Она уже полностью в себе и даже успела пройтись до туалета.

– Что со мной было?

– Ничего чересчур серьезного… обычный инфаркт миокарда без подъема сегмента ST… Но если бы нас не оказалось рядом…

Хелен понимает.

– Частичная окклюзия, да?

– Точно. Но после ЧКВ проходимость вашей артерии в полном порядке. Когда вы работали, это, наверное, называлось ЧТКА, стентов же еще не было… Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит?

– Ой, да я-то в порядке – благодаря вам. Но Сипсворт…

Доктор Джемаль ерзает на краю койки. Поглядывает на виноград на прикроватной тумбочке у Хелен.

– Я тоже о нем думал. После операции заезжал поискать. Сесил сделал нам дубликаты ключей. Надеюсь, вы не возражаете.

Когда в палату заползает вечер, появляется медсестра Кэти.