– У вас на лестнице половица расшатана, не замечали?

Только Хелен собирается ответить, как он поднимает ладонь:

– Запишу себе в список.

На улице доктор Джемаль увлеченно беседует с библиотекаршей и ее сыном. Завидев Хелен, он смахивает со рта крошки:

– Доминик просил меня узнать, как Сипсворт себя чувствует.

– Очень хорошо. С утра сегодня он как новенькая мышь. Пойду принесу его, если не уснул еще.

Опять зайдя в дом, Хелен никак не может отдышаться – надо полагать, ничего удивительного тут нет. Ведь и правда полдень миновал, а она до сих пор только стакан лимонада выпила.

Сипсворт машет ей обеими лапками со своего замка.

– Вам надлежит быть в постели, молодой человек.

Он запрыгивает в тапок, но когда Хелен переступает порог в сад, от шума и блеклого солнечного света забивается поглубже в носок.

К ней тут же подходит доктор Джемаль:

– Как я рад, что у него все налаживается.

Хелен задумчиво смотрит на тапок в своей руке:

– Думаю, сегодня ночью он прошел развилку. Я в этом уверена.

Доктор Джемаль заглядывает в дом поверх ее плеча:

– Кажется, в дверь стучат. Еще гости?

Библиотекарша и ее сын изучают вместе с Сесилом какие-то кустики, поэтому Хелен ставит тапок на пустующий стул.

Открыв горчичного цвета дверь с громыхающей крышкой над щелью для писем, Хелен видит перед собой мужчину средних лет в коричневых вельветовых брюках и темно-синем джемпере.

– Здравствуйте, – говорит он. – Я Дэйв Ричардс, из дома двадцать три. Просто хотел проверить, все ли у вас в порядке.

Хелен не находится с ответом. Мужчина кажется смутно знакомым, но она никак не может понять почему.

– Дело в том, что нас в прошлом месяце затопило, – продолжает он. – Ребята-сантехники два дня разбирались, пока не выяснили, что это из-за старой дренажной трубы, которая проходит под домом еще с тех пор, когда тут вокруг были фабрики. Жена увидела у вас перед входом машины и белый фургончик, подумала, вдруг с вами та же напасть приключилась.

– Нет-нет, у нас здесь ничего такого. Просто друзья в гости заехали.

– А, хорошо. Ну тогда извиняюсь, что побеспокоил.

Он разворачивается, чтобы уйти, и Хелен, глядя на него в движении, кое-что вспоминает.

– Прошу прощения, мистер Ричардс…

Он оборачивается к ней.

– Вы, случайно, не выносили на днях старый аквариум для мусоросборщиков?

Сосед хмурится:

– А вы откуда знаете?

– Видела, – быстро отвечает Хелен. – Он стоял на проезжей части.

– Меня же не угораздило перекрыть проезд, надеюсь? Если честно, я тогда и не проснулся толком.

– Нет, что вы. Просто…

– Я освобождал сарай, потому что дочка увлеклась, представьте себе, плотницким делом, а жена решила, что сарай отлично подойдет ей для обустройства мастерской.

Хелен быстро соображает:

– Значит, никаких больше рыбок?

– Да рыбок у нас никогда и не было, – усмехается сосед. – В девять лет дочка завела песчанку, назвала ее… как там… Веснушка!

– Песчанку?

– Да, они милые зверушки… но долго не живут. Дочь была к своей так привязана, что казалось бессердечным выкидывать зверушкин домик вместе с прочим ее хозяйством, вот я и унес все в сарай.

– Понимаю, – отвечает Хелен.

– Ей уже семнадцать.

– Кому? – спрашивает Хелен.

– Нашей дочке, Зааре.