— Я больше не буду плакать, — прошептала Рейчел, кладя руку на плечо Дайны. — Здесь, у них на глазах.

На пороге гостиной возник Малагез. Приблизившись к ним, он взял девочку за руку.

— Ты нужна Эль-Калааму, — сказал он. — Он собирается звонить твоему отцу. — Он слегка подтолкнул Рейчел вперед, и через несколько мгновений они исчезли за дверью.

Хэтер подошла к Джеймсу, сидевшему все на том же месте. Он не шевелился, и хотя раны перестали кровоточить, лицо его было бледным как полотно. Хэтер заметила, что ему трудно дышать.

— О, Джеми! — Она опустилась на колени подле него. — Если бы я только могла сделать что-нибудь. Я чувствую себя такой беспомощной.

Он открыл глаза.

— Ты можешь сделать кое-что.

— Что? — Ее лицо выражало смятение и тревогу. — Говори, я сделаю все, что угодно.

— Пообещай, что ты не сдашься... даже после того, как я умру.

Хэтер погладила его по щеке.

— О чем ты говоришь? — Хэтер попыталась рассмеяться, но смех ее тут же сменился сдавленными рыданиями. — Ты не умрешь. Нет.

— Перестань, у нас нет времени на подобные глупости. — Джеймс пытливо всматривался в ее глаза. — Обещай мне, Хэтер. Ты должна сделать это.

Она разревелась.

Джеймс, с трудом подняв руку, сжал запястье Хэтер.

— Обещай мне, черт возьми!

Глаза ее распахнулись, и слезы хлынули из них.

— Обещаю, — тихо сказала она.

Джеймс шумно выдохнул и облегченно откинулся назад, прислоняясь спиной к книжной полке. Он утомленно закрыл глаза, но тут же вновь открыл.

— Хорошо, — шепнул он. — Очень хорошо. — Он дотронулся до ее плеча. — Теперь ты должна выслушать меня...

— Позволь, я принесу тебе поесть. Я сварила суп для тебя. Тебе нужно...

— Забудь про это сейчас! — Его взгляд на мгновение вспыхнул, а голос прозвучал хоть и тихо, но достаточно свирепо, чтобы Хэтер тут же беспрекословно подчинилась. Она огляделась вокруг. Сзади нее возле софы стояли Маккиннон и Дэвидсон. Их кисти рук вновь были стянуты веревками. Постояв некоторое время, они оба, не сговариваясь, уселись на софу. Рене Луче, сидевший у камина, с холодным безразличием взирал на своего атташе, что-то оживленно говорившего Рудду. Он пытался обращаться и к государственному секретарю тоже, но Томас, тяжело плюхнувшись в кресло, уткнулся лицом в колени и оставался глух ко всему, что происходило вокруг.

— Ты должна уяснить себе некоторые вещи, Хэтер, — сказал Джеймс. — Тебе нельзя игнорировать этих негодяев или верить хоть единому их слову. Если Эль-Калаам говорит, что за окном день, знай, что там ночь. Если он обещает тебе, что все будет в порядке, готовься получить пулю в лоб. Он скажет тебе все что угодно, если это помогает осуществить его замысел. Перед людьми вроде него стоит одна дилемма: убивать или быть убитым самому. — На другом конце комнаты Эмулер, встав с места, направился к софе, намереваясь побеседовать с английскими парламентариями. Джеймс посмотрел на жену. — Ты должна убить его, чтобы спасти собственную жизнь.

— Но, Джеми...

— У тебя нет другой альтернативы, Хэтер! — их лица почти соприкасались, и Хэтер видела слезы, блестевшие в уголках его глаз. — Ты все еще не понимаешь? Эль-Калаам ошибается. У тебя должно найтись достаточно мужества. Ты обязана сделать то, что в глубине души сама считаешь необходимым.

— Джеми, я не знаю как...

— Его сила заключается в полном контроле над своим окружением.