Дайна заметила, что он внимательно следит за выражением на ее лице, будто раздумывая, стоит продолжать рассказ или нет.

— Оглядываясь назад, — продолжал он, — легко найти объяснение. Кто-то очень тонко рассчитал убийство Мэгги, стараясь представить его работой Модреда. — Он оттолкнул от себя бокал. — Ужасно то, что если б Модред сам не вышел на охоту, мы бы никогда не догадались.

У Дайны быстро забилось сердце. Она инстинктивно чувствовала, что Бонстил на грани того, чтобы сообщить ей нечто очень важное для нее. Наклонившись вперед она, вместо того, чтобы задать прямой вопрос, неожиданно сказала:

— Вы говорили, что вам пригодится моя помощь.

— Дайна, — он положил свою руку поверх ее, — мой капитан пинком бы выпроводил меня за дверь, если б услышал, что я разговариваю с посторонним человеком вот так, как с вами, но... Мне представляется, что ваша помощь необходима, чтобы я смог поймать убийцу Мэгги. — Какая-то мысль мелькнула в мозгу Дайны, но та решила не обращать на нее внимание, целиком сосредоточившись на рассказе лейтенанта.

Странное спокойствие вдруг снизошло на него, и он наконец-то расслабился.

— Почти не приходится сомневаться в том, — заявил он, — что тот, кто убил вашу подругу непосредственно связан с группой.

Внезапно ей показалось, что она ослышалась.

— Группой? — повторила она. — Какой группой?

— "Хартбитс".

При этих словах кровь бросилась в голову Дайны, и она почувствовала головокружение. Она больше не могла сидеть здесь и молча внимать словам Бонстила.

— Давайте уедем отсюда, — охрипшим голосом сказала она вставая.

Не говоря ни слова, Бонстил, не дожидаясь счета, залез в карман и, вынув оттуда несколько банкнот, положил их на стол.

Океан казался темным. Длинные серые с красноватым отливом воды лениво катились по поверхности. «Где они, волны, спешащие наперегонки к скалистому берегу, высокие белые барашки пены, грохот и эхо прибоя? — с тоской подумала Дайна. — За три тысячи миль отсюда на такой далекой Атлантике». Она пожалела теперь, что не может поехать в Нью-Йорк вместе с Рубенсом. Однако это была чисто деловая поездка, и Дайна понимала, почему он не мог взять ее с собой. Тем не менее на уик-энд съемок не намечалось, и можно было отправиться куда-нибудь еще.

Бонстил первым нарушил молчание, однако заговорил он вовсе не об убийстве Мэгги. Дайна несколько раз пыталась повернуть разговор к этой теме, но лейтенант упорно не желал уступать.

— Я родился в Сан-Франциско, — говорил он, ведя спутницу вдоль Пасифик Палисайд. — Поэтому я часто думаю о море. — Они спустились на пляж Санта-Моника, миновав по пути группу любителей кататься на «скейтах» и коньках.

— Переехав сюда, я похоже превратился в белую ворону в своей семье. Мои родственники поразительно узколобы, когда речь заходит о подобных вещах. Они сочли мой переезд предательством.

— Почему вы переехали?

— Я приехал вслед за женщиной. — Они шагали по темному песку, направляясь к передвижному знаку, отмечавшему самую высокую точку прилива. — Я встретил ее на вечеринке в «Президио» и мгновенно влюбился. — Бонстил засунул руки в карманы, и Дайна тут же вспомнила позу, которую он принял в момент их первой встречи. — Разумеется, я ее ничуть не заинтересовал. Сама она жила здесь и, когда она вернулась домой, я полетел вслед за ней.

— Ну и что дальше?

— Я преследовал ее до тех пор, пока не уломал ее, и она не вышла за меня замуж.

Вдалеке, на самом горизонте маячил черный силуэт судна.