— Что нового, приятель? — он протянул розовую ладонь, и Бэб с размаху шлепнул по ней своей.

— Привет.

Незнакомец не сводил глаз с Дайны.

— Что это такое, нигер? — Он зацепил носком высоких ботинок свободный стул и, выдвинув его из-под столика, сел. — Похоже ты отхватил себе отличный кусочек прелестного белого мяса.

— Смайлер, у тебя есть что сказать мне? Если нет, то можешь убираться отсюда.

Смайлер улыбнулся в ответ, сверкнув золотыми коронками на передних зубах.

— У меня складывается ощущение, что ты становишься чересчур обидчивым.

— Что тебе нужно, приятель? — Бэб вновь прервал возобновленную было трапезу и, вытерев пальцы, пристально посмотрел на собеседника. — Я сказал, проваливай.

Смайлер задумчиво пожевал губами, и красно-белая головка спички запрыгала у него во рту.

— В чем дело, нигер? Ты забыл, что белым мясом следует делиться, особенно сладким кусочком вроде этого? — Его тяжелая мозолистая ладонь легла на плечо Дайны. Та попыталась стряхнуть ее, но сильные, толстые пальцы не позволили ей даже пошевелиться.

— Убери прочь свои лапы, Смайлер.

— Это почему? — он ухмыльнулся.

Не сводя глаз с лица Смайлера, Бэб с быстротой, поразительной для такого грузного тела, выпростал вперед руку и схватил один из пальцев, сдавливавших плечо девушки. Он резко дернул его вверх и назад так, что раздался громкий треск.

Вскрикнув, Смайлер попытался вскочить с места, но будучи не в силах вырваться из железной хватки, лишь извивался на стуле, как уж. Лицо его исказила гримаса; в уголках глаз выступили слезы. Однако даже страшная боль не могла стереть отвратительную полуулыбку с его губ. Грудь его тяжело вздымалась. Набухшая вена преградила путь тонкой струйке пота, стекавшей по левому виску.

Не разжимая руки, Бэб перегнулся через стол и произнес низким угрожающим тоном:

— Я ведь сказал тебе не делать этого, приятель, но ты ведь слишком плохо воспитанный нигер, чтобы прислушиваться к моим словам.

— Эй, дру... — Глаза Смайлера закатились. Воротник его рубашки взмок и потемнел от пота.

— Мне не остается ничего другого, кроме как сделать что-то, что вразумило бы тебя, понял?

Смайлер скрипнул зубами.

— Эй, дружище. Эй, успокойся. Ты делаешь больно этому Нигеру...

— Мне наплевать на то, что тебе больно, ясно? Раз у тебя пусто в котелке, то приходится расплачиваться за это. — Приблизив лицо вплотную к блестящей физиономии Смайлера, он опустил локоть на скатерть, еще больше усиливая хватку. Смайлер вскрикнул так, что спичка выпала у него изо рта.

— Господи, ты хочешь убить меня. Честное слово.

— Извинись перед леди, приятель.

— Уф... уф...

Бэб наклонился вперед и заскрежетал зубами, и с лица Смайлера, казалось, сбежала вся краска.

— Ладно... извини...

— Извините, мадам. Перед тобой леди, козел. Впрочем, тебе этого все равно не понять.

Смайлер в отчаянии взглянул на Дайну.

— Извините, мадам. — В полном изнеможении он закрыл глаза.

— Бэб, — прошептала Дайна. — Перестань. Бэб выпустил палец Смайлера, и тот облегченно перевел дух и поспешно убрал со стола поврежденную руку, опасливо поддерживая ее здоровой.

— Сломав курице крылышко, не отведать ли ее мяса, а, Смайлер? — Бэб фыркнул. — Ладно. В чем дело?

Смайлер посмотрел на него покрасневшими глазами: он легонько покачивался на стуле, стараясь унять нервную дрожь — последствие ужасной боли.