— Я, конечно, голоден, но охотнее всего начал бы с тебя! — не сдавался Тошан, осыпая легкими поцелуями ее шею.

— Позже, когда приляжем отдохнуть после обеда! — пообещала она, успокоенная, радостная оттого, что он рядом. — Но скажи мне, как ты умудрился пораниться? Или тебя ударили ножом? Те парни, которые украли твоих собак, они были пьяны? Расскажи мне все!

— Черт бы их побрал! Это была всего лишь гадкая шутка. Они спрятали моих псов в ангаре. Я поранился не в драке, а по дороге обратно в Валь-Жальбер. Я слишком торопился. Решил срезать путь, и, когда ехал через лес, ветка вспорола мне плечо через куртку. Но это ничего. А собак я не распряг, потому что спешил увидеть тебя. Пойду отпущу их, а уже потом сяду за стол.

«Потому что спешил увидеть тебя!» Волна счастья накрыла Эрмин, на душе у нее стало легко и радостно. Она почти жалела о том, что устроила званый обед, потому что из-за него они не могли остаться наедине прямо сейчас. Супруги обменялись долгим страстным поцелуем — обещанием любовной схватки, в которой они, задыхающиеся и дрожащие от желания, сойдутся, вне всякого сомнения, еще задолго до наступления ночи.

За обеденным столом царило оживление. Все присутствующие пребывали в прекрасном расположении духа. Тошан и Симон сразу прониклись друг к другу симпатией. Разделявшая их разница в пять лет не мешала им шутить на одни и те же темы. Они с удовольствием сравнивали свои нынешние занятия и посмеивались над начальниками.

Ханс с улыбкой внимал их диалогу, отдавая должное своей порции куриного фрикасе. Лора ела без аппетита, но старалась быть как можно внимательнее к старшему сыну Бетти и Жозефа. Симон был неплохо воспитанным, приятным во всех отношениях юношей, к тому же он привез ей новости из Монреаля, от управляющего заводом, и не упустил случая еще раз поблагодарить за то, что получил работу в таком хорошем месте.

— Я кое-что откладываю, и это благодаря вам, мадам Лора. Я рад, что Арман тоже подрабатывает. С вашей стороны это очень великодушно — взять его к себе на службу.

Эрмин лучилась радостью. Сидя между матерью и мужем, она наслаждалась теплой семейной атмосферой. Тошан своими поцелуями развеял ее гнев и страхи. Она любовалась великолепной посудой с золотыми каемками, хрустальными бокалами, блюдами, наполненными аппетитной едой. Эмоции, отражавшиеся на личике Шарлотты, которая смотрела на все с таким восхищением, приводили Эрмин в восторг.

«Я заблуждалась, считая, что хочу стать певицей, — подумала молодая женщина. — Как только Тошан оказывается со мной рядом и я могу наслаждаться заботой о сыне, вдоволь болтать с Шарлоттой и мамой, — мое счастье становится полным. Что я стала бы делать в Квебеке или где-нибудь еще, вдалеке от моего поселка? Я предпочитаю жизнь честной и преданной супруги. Это такое наслаждение — прижимать к груди младенца…»

Она представила себя окруженной малышами: Мукки, темноволосый и неутомимый, ласковая белокурая девочка, еще один мальчик, и еще одна девочка… Она будет петь, но для них, для ангелочков, которых пошлет ей небо.

«Как не устает повторять Бетти, дети — вот истинное богатство, — подумалось Эрмин. — Если Октав Дюплесси снова приедет к нам, я так ему и отвечу! Скажу, что желаю только одного — быть мамой и с любовью заботиться о своих детях, по субботам печь им сладости, а остальную неделю шить!»

Восклицание будущего отца этой многочисленной семьи вернуло ее к реальности. Тошан как раз рассказывал Симону о предстоящей гонке и о том, как у него украли упряжку.

— И ты им поверил, этим парням? — прыснул со смеху Симон. — Что кража собак — это шутка? Я думаю, они хотели вставить палки тебе в колеса, то бишь помешать.