В коридоре мы столкнулись с офонаревшими Ваней и его отцом. Еще бы, ректор почти сразу подобрел, с нескрываемым интересом расспрашивал Яэ и Торви, как им учеба в Академии. Кицунэ отвечала холодно и односложно, а вот гоблинка внезапно поплыла и живо включилась в беседу. Несмотря на закрытый характер, ей откровенно льстило персональное приглашение и внимание могущественного Радзивилла, а Ломоносовым оставалось только офигевать от его отношения к нам.

— Простите за опоздание, пробки, — слегка поклонился им. Бредовое объяснение, но народ скушал.

Мы прошли в кабинет. Ничего такая обстановочка, на мой вкус излишне казенная. Громоздкие столы с зеленым сукном, потертые кожаные кресла, золотые канделябры. Даже и не скажешь, что Ломоносовы находятся в рейтинге выше Батовых. Несмотря на проблемы со вкусом отца Вики, мебель и декорации у него новые.

— Мы держим все в обороте. С некоторыми объектами возникли проблемы… открытие продаж в новом жилом комплексе — наша последняя надежда, — совершенно неожиданно заявил Ломоносов-старший. — Конфликт с Романовым подпишет нашему роду приговор…

Угу, рассказывай сказки. Как войти в главные спонсоры Академии, чтобы сыну дали квартиру в первом общежитии, так он первый. А как мне помочь, так род прямо на грани выживания, скоро дочери на панель пойдут.

— Вы позвали меня, чтобы грузить своими проблемами? — приподнял бровь и принял чашку. Прислуживала нам симпатичная орчанка в цветастой ливрее и розовой бабочкой на массивной шее. — Спасибо, красавица.

— Хочу дать понять: мы вам не враги. Я вообще предпочитаю ни с кем не враждовать…

Пожал плечами, всем видом показывая, что мне не интересно. Ломоносов-старший относился к тем людям, которые мне никогда не нравились — старался дружить со всеми и ни с кем не ссориться, эдакий флюгер: куда пнешь, туда и полетит, попутно извлекая выгоду. Мне подобный подход всегда казался лицемерным.

— Понимаю. Вы решили сообщить мне лично, почему не собираетесь продавать тот дом? Я ради этого сюда летел два часа? — Кофе у Ломоносова был вкусный. Пожалуй, только это удерживало меня от наездов. Ну и присутствие Радзивилла. — Еще и Николая Семеновича дернули…

— Кирилл, прекращай ломать комедию, — рассмеялся старик, отвлекаясь от покрасневшей гоблинки. Они с Торви сели в уголке и о чем-то шушукались. — Раз я здесь, все решено. Романов не пойдет против меня, ты свою часть договора выполнил. Я купил себе тот несчастный дом и сейчас продам его тебе. Бумаги готовы и проверены моими юристами, можешь изучить.

Из воздуха появилась стопка листов со светящимися печатями. Неторопливо просмотрел их, параллельно отправив скрины Фепьги, и удовлетворенно кивнул, получив добро от гоблинки.

— Все в порядке, Николай Семенович. Единственное замечание — сумма не совпадает.

— Разве? — удивился Радзивилл.

— Да. Ломоносовы требовали за дом и землю двести пятьдесят миллионов, у вас же стоит цифра в сто.

— А, это, — рассмеялся ректор. — Глупости, не может один комплекс стоить таких денег, о чем я и сообщил.