— Обязательно переводом? Может, золотом возьмете? — извлек из инвентаря внушительный саквояж и передал его Яэ. Кицунэ почтительно поклонилась ректору и раскрыла перед ним набитую блестящими слитками сумку.

— Безбашенная юность, как же я ее обожаю! Не страшно возить с собой такое богатство, Кирилл? — рассмеялся Николай Семенович. — Можно и золотом, хотя я бы предпочел в кристаллах.

— Никаких проблем! — жестами фокусника извлекаю несколько чемоданов с лучшими кристаллами. Все обработаны на фабрике Батовых или из сокровищницы Рокфеллеров, или куплены в банке. Я махнул всю наличность в нечто более полезное для будущих осложнений, да и аристократы в основном предпочитали кристаллы по тому же принципу. — Здесь как раз сотня.

— Сто миллионов золотом, сто кристаллами и все с собой. Не доверяешь банкам? Понимаю, я тоже, финансисты вроде и нейтральны, и такую мощь у себя в руках держат, — подмигнул мне Радзивилл. — Ваня, отнеси сумки моему кортежу. Кирилл, поздравляю с покупкой.

Расписался в бумагах, с удовольствием отмечая кислое выражение патриарха Ломоносовых. Что, не получилось на мне нажиться? Сам виноват, предпочел отсидеться в стороне и получил удар, откуда не ждали. Радзивиллы практически не уступали Романовым в могуществе, и последние точно не начнут с ними войну из-за какого-то дома.

— Господа, было приятно иметь с вами дело. Николай Семенович, Ваня, — поспешил я откланяться.

Радзивилл совершенно передумал куда-то уходить. Я оставил ему Торви, чтобы они обсудили «нюансы учебы нелюдей в Академии», не поднимаясь с дивана. Эх, чувствуется мощь и нерешительность Ломоносовых! Если бы ко мне в кабинет пришел кто-то левый разговаривать между собой, дал бы пинка и посильнее!

— Кирилл, я провожу. — Иван Ломоносов встал чуть позади. Мы прошли по коридору и вернулись к главному входу. Лишь у феррари юноша решился сказать: — Ты не злись на отца, пожалуйста… он очень осторожный…

— Я заметил. — Смерил парня долгим взглядом и протянул руку. — Ты передо мной ни в чем не виноват. Если хочешь, садись к нам в понедельник.

— Спасибо. — Он с облегчением слегка сжал мою ладонь. — Всегда восхищался твоей смелостью.

— Пустое. — Попрощавшись с Ломоносовым, сел во флаер и тяжело выдохнул. В Питер полечу ночью, пусть кто-нибудь из темных за штурвал сядет. Сейчас нужно отдать несколько приказов и лично проследить за их…

Телефон зазвонил. Неизвестный номер…

— Привет, Босс! — Я с трудом узнал Кривого, бывшего братка, который теперь подвизался у меня на службе. — У нас для тебя отличные новости! Настоящий сюрприз! Сможешь сейчас подлететь к нашей гостишке?

— К какой еще гостишке? — тщетно пытался вспомнить, чем он у нас вообще занимался. Вика не говорила, куда применяла остатки разгромленной банды.