Сильюн поднял руки ладонями вверх. Вены на его запястьях сияли. Но свечение кожи уже начало тускнеть.

– Дар не вытекает из меня, – медленно произнес он.

Сильюн моргнул, меняя угасающий вечерний свет окружающего мира на сияние и черноту Дара. И увидел – они падали на него, как снежинки. Как пепел. Крошечные частички ослепительно-яркого света.

Чистейшая субстанция Дара.

Сильюн стоял как зачарованный. Частички падали на его кожу и исчезали тающими снежинками. Они кружились, оседая, подобно пылинкам в потоке солнечного света в библиотеке Орпен Моута. Он мог наблюдать за этим часами. Вечно.

Кто-то тряс его за плечо. Сильюн недовольно закрыл глаза, стирая картину.

Открыл их и увидел лицо Люка прямо перед собой. Парень моргнул и сделал шаг назад.

– Надо идти в дом.

– Мы еще не закончили.

Люк внимательно, изучающе смотрел на него, Собака с сердитым видом стоял на берегу.

– Тебе не… больно делать это? Я насмотрелся на человеческую боль, спасибо, больше не хочу этого видеть.

– Какая трогательная забота! Но нет, мне не больно.

Сильюн сделал шаг вперед, заставляя Люка отступить, и снова ухватился за тонкие нити древней границы поместья, созданной Даром. Как они были потрепаны. Изношены. Местами порваны.

Его руки продолжили сплетать нити. Эта граница была соткана давным-давно, и она постепенно исчезала. Даже сотворенное Даром не вечно на земле.

Но не только сотворенное, но и сам Дар может истощиться и исчезнуть, если Равные и дальше будут им пренебрегать.

Равные Англии должны быть благодарны за сигнал к пробуждению, который он им послал, хотя он не собирается затаив дыхание ждать от них благодарственных писем. Механизм уже давно запущен и работал, Сильюн лишь сообщил ему дополнительное ускорение. Планы Боуды и переворот, устроенный отцом. По-детски наивная тайная деятельность Мейлира и сеть простолюдинов, готовых к беспорядкам. Гнев Гавара и сострадание, развившееся в нем благодаря рождению Либби. И Сильюну представилась возможность публично продемонстрировать свою силу, показав пробуждение тети Эвтерпы.

Было много и такого, что он не мог предвидеть. Например, убийство Зелстона и безмерную отвагу его племянницы Мидсаммер. Как быстро отец вновь уселся в кресло канцлера и с какой жестокостью начал навязывать стране новый режим.

Каждый день открывал новые возможности. Предложение Люка освободить рабов Фар-Карра прозвучало вдохновляюще, хотя их с Люком мотивы освобождения весьма отличались. Когда новость об этом выйдет за стену поместья, кто знает, какой отклик это вызовет. Возможно, семья Зелстонов последует примеру. Возможно, и семья Треско. Отец может подвергнуть их остракизму. Но это две старейшие и великие семьи Англии, с их мнением по-прежнему считаются.

Кровавая ярмарка оказалась впечатляющей, как он и предполагал, пока стоял в толпе с надвинутым на глаза капюшоном в ожидании шоу. Гавар, Мидсаммер и Боуда превзошли самих себя. И это только начало, Сильюн в этом не сомневался. И когда пыль наконец осядет, Равные Великобритании вспомнят свою истинную природу, поймут, что они – чудотворцы.

И кто знает, в стране, вновь осознавшей силу Дара, люди, возможно, захотят передать власть в руки того, кто стяжал Дар непревзойденной силы.

И вот он, ваш выход, лорд Сильюн Джардин из Фар-Карра!

Эта мысль поразила его своей нелепостью. Чем больше он подавлял смех, с тем большей силой тот рвался наружу. Задыхаясь, Сильюн упал на колени. Голова кружилась, мысли рассеялись, в поисках опоры он зарылся пальцами в холодную землю.

Его компаньоны о чем-то переговаривались друг с другом, но Сильюн слышал их голоса словно издалека.

«Безумный выродок…»

Это его верный слуга, Собака.