Теперь мобильник.

Пока он заряжался, Аби пила чай в грязном кафе супермаркета и повторяла про себя два телефонных номера. Ей казалось, она забыла их навсегда, когда стояла на эшафоте на площади Горреган, цепенея от ужаса и ничего не осознавая, кроме того, как сильно она любит свою семью и как не хочет умирать. Но нет, эти два номера благополучно хранились в ее памяти, хорошо натренированной непрерывными подготовками к экзаменам.

Номер Джона. И номер Мидсаммер.

После того как накрыли конспиративную квартиру и арестовали Рени и активистов из Бора, Аби собиралась позвонить по одному из этих номеров, но вместо этого набрала номер Дженнера. Ошибка едва не стоила ей жизни.

Какой из этих номеров будет правильным выбором на этот раз? Ее пальцы застыли над кнопками.

«Тебе я отвечу с этого, из нижнего левого, – сказала ей Мидсаммер, со смехом доставая из кармана одну трубку, а затем еще две из других карманов. – Это твоя горячая линия. Ноль семь девять…»

…семь, девять, семь, пять… – пальцы Аби бегали по кнопкам. Несколько гудков, и она услышала голос:

– Слушаю.

– Мидсаммер, это Абигайл.

Секундная пауза, и затем хриплый радостный смех:

– Ты спаслась?!

– Да.

– Когда я поняла, что не вижу тебя, я…

– Все хорошо, – сказала Аби. – Я спаслась. Ты не видела меня, потому что один человек увез меня с площади.

– Кто?

– Не поверишь! Нет, правда, в это трудно поверить. Я расскажу при встрече. Мидсаммер, вчера я слышала, что сказала Боуда. Кажется, они схватили Рени и посадили ее под стражу. И они… у них мои родители. Их должны были вывезти из Милмура, и, если я не сдамся, маму с папой начнут допрашивать.

Мидсаммер с негодованием выдохнула в трубку.

– Про Рени я знаю, Джон предупредил меня, и я наблюдала, как это происходило, но я была на другом берегу реки и не могла помешать. Аби, дел невпроворот: Рени, твои родители. Десятки людей, арестованных в Риверхеде, содержатся в тюрьме строгого режима в Фулторпе, и я боюсь, что они кандидаты для следующей Кровавой ярмарки.

– Мой брат все еще в замке Крована, – напомнила Аби. – Даже мою маленькую сестренку вернули в Астон-Хаус. Так они намерены вынудить меня добровольно сдаться.

– Они свое дело знают, – тяжело вздохнула Мидсаммер. – Заставляют нас бросаться тушить маленькие костерочки, чтобы мы не заметили, как они разожгут свой огромный костер извращенной свободы и фиктивных гражданских прав.

– Ты поможешь мне?

Аби, задавая вопрос, приложила усилия, чтобы голос ее не дрогнул, потому что это был наиглавнейший вопрос ее жизни. То, с чем сейчас столкнулась Аби, – ее семья разбросана по стране, над каждым из них нависла опасность, – это непосильная задача, чтобы она могла с ней справиться в одиночку.

– Аби, все диаметрально противоположно. Ты поможешь мне? Потому что единственный способ добиться успеха в личном деле – это потушить огромный костер до того, как он разгорится в полную силу. Сопротивление режиму Джардинов должно стать нашим приоритетом. И будет много моментов, когда нужно будет делать выбор, трудный выбор. Можешь ли ты принять это?

Аби, услышав такие слова, на мгновение отстранила телефон от уха. Выбор. Как она может выбирать между общественным делом и своей семьей?

Но без Мидсаммер она ничего не в состоянии сделать для спасения своей семьи, поэтому какой тут выбор? У нее нет выбора.