– Эта новость усложняет мое и без того сложное утро.

– Что ты имеешь в виду?

– Гавар связался со мной. Он сделал это через спикера Доусон. Он хочет со мной встретиться. Сказал, что его отец окончательно слетел с катушек, его достала жестокость семьи и он беспокоится о своей дочери и что – я читаю здесь между строк, но, думаю, не ошибаюсь – он ненавидит свою жену.

Аби не сдержалась и рассмеялась:

– Ты не ошибаешься! – Она рассказала Мидсаммер о том, что произошло после Кровавой ярмарки, Мидсаммер ее молча выслушала. – Итак, чего он хочет? – закончив свой рассказ, спросила Аби. – Помимо консультации по семейным вопросам. Почему он связался со спикером?

– Он хочет к нам присоединиться, Аби. – Мидсаммер нервно теребила пирсинг на губе. – Честно говоря, я не склонна доверять ему. И все же у него такой сильный Дар, и это был бы отличный пиар-ход: старший сын канцлера выступает против родного отца. Я договорилась о встрече с ним сегодня вечером. Но если будет малейший признак, что он под контролем, все переговоры сразу прекращаются. Я дам ему знать, что он под прицелом, на тот случай, если вздумает сделать какой-нибудь неожиданный выпад. Со мной будут еще двое. Джона не привлекаем, не хотим раскрывать его.

– Я должна быть там, – заявила Аби.

– Я знала, что ты скажешь это. Тогда пошли. Время показать тебе нашу тайную резиденцию.

До встречи с Гаваром Аби узнала столько лиц и имен в новом штабе Мидсаммер, что запомнить их все было непросто. Но она справилась. В школе к концу первого дня нового семестра она всегда запоминала имена всех одноклассников. Она считала это хорошей тренировкой памяти, думала, это поможет ей в работе врача, ведь в палате столько пациентов. Вот и пригодились ей эти навыки.

Мидсаммер обосновалась на старой фабрике, на окраине Лондона, несомненно, одной из тех, которые были построены в частном порядке в прошлом веке, прежде чем ее владельцы-простолюдины осознали, что не могут конкурировать с Равными промышленниками, использовавшими рабский труд. В переоборудованном помещении фабрики собрались люди со всей страны, имеющие связи в городах рабов от Пензанса до Абердина.

Некоторые были ненамного старше Аби – студенты, вооруженные несколькими мобильными телефонами и компьютерами, сидели в углу. Она заметила группу, собравшуюся вокруг друзей Люка из Милмура, Хильды, Тильды и Асифа, и помахала знакомой троице рукой. Они надеются спасти своих друзей, Джесси и Оза, взятых в Риверхеде и содержащихся в тюрьме строгого режима в Фулторпе, где, вероятно, находятся и родители Аби.

Здесь были и такие, чьи причины участвовать в движении были видны на их телах и в настороженных глазах. Худощавая женщина из Экстона, на ее лице и шее масса грубых рубцов. Крупный шотландец, у которого из-под подвернутых спортивных брюк виднелся протез. У мужчины из Портисбери с очень грустными глазами было на запястье несколько выцветших плетеных браслетов и татуировка с двумя датами, с разницей в двенадцать лет. Возможно, он потерял ребенка в городе рабов. Взял с собой, чтобы обеспечить ему хороший жизненный старт, точно так же, как ее родители взяли с собой Дейзи? У Аби сжалось сердце.

Но, несмотря на гнев, кипевший в людях, и пережитые трагедии, в воздухе ощущались решимость и целеустремленность, и Аби испытывала подъем духа, что и она стала частью большого дела. Независимо от того, насколько вы смелы и изобретательны, вы никогда не достигнете в одиночку того, что можете сделать в компании надежных соратников. Эту идею Люк вынес из Милмура?

Может ли Аби, общаясь с этими людьми, заполнить пустоту, оставленную внутри предательством Дженнера?

– Пора, – сказала Мидсаммер, когда день начал клониться к вечеру.