Миссис Эрншоу мрачно улыбалась, и я заметил, что атмосфера отчаяния в комнате определенно ослабла.

- Какие же мы мерзавцы. Понимаете, Джейн? Горе Алана, если бы он его проанализировал, тоже оказалось бы эгоистичным, и, следовательно, не в счет. Существенно только бескорыстное горе, потому что его невозможно прогнать рассуждениями. Но если проследить бескорыстное горе до истоков от профессора Суиндона к вам, к Алану, затем, возможно, к его матери, рано или поздно мы придем к кому-то, кому просто жалко самого себя. Поэтому нет смысла убиваться из-за всего этого. Давайте забудем. Растравляя себя, мы ничего не выигрываем. Погибли люди. Ну и что? Не в первый раз погибают люди.

Это звучало бессердечно, но миссис Эрншоу была права. В нынешней обстановке такой взгляд на вещи становился единственным выходом. Мы просто не могли позволить себе роскошь предаваться лишним эмоциям.

Мисс Коттер подняла глаза. По-моему, она не слушала. Она промокнула влажные щеки платком.

- Бедняжки, - простонала она.

- Заткнись, - грубо бросила миссис Эрншоу. - Ты отстала, Элси.

Мы сидели в слегка разрядившейся атмосфере, и мисс Коттер перестала плакать. Я не осуждал ее за тупость - эта чувствительная женщина привыкла выполнять указания. Окруженная людьми, одолеваемыми эмоциями, она сама становилась отражением этих эмоций. Теперь в атмосфере дома осталось одно-единственное ощущение - неясный отголосок бессильного гнева, источаемого поселком.

- Итак, - высказалась миссис Эрншоу, - нам теперь не хватает только какого-нибудь развлечения.

Эту мысль ей внушило неожиданно возникшее, расплывчатое, но бесспорное ощущение тревоги, которое уловил и я. Я увидел, как Джейн настороженно подняла голову. На улице раздались торопливые шаги, и дверь распахнулась.

Вошел Том Минти, его волнение и спешку скрывала ленивая улыбка.

- Послушайте, - начал он, - не хотелось бы вас беспокоить, профессор, но они идут за вами. - Он увидел Джейн, и улыбка на его лице стала шире. Значит, это правда, - пробормотал он. - Она здесь ночевала. Ну и развратник же вы, профессор. Взяли и совратили красивую девушку.

- О чем ты говоришь? - перебил я. - Кто идет за мной? Почему?

- Ну, если вы не знаете, тогда никто не знает. Но только они идут. Я бы сказал, что это чуть ли не весь Риверсайд. На мой взгляд, они похожи на линчевателей.

Я уловил отдаленную волну эмоций; мое сердце сжалось. Том говорил правду.

- Но почему, Минти? - повторил я. - В чем я виноват?

Он все еще улыбался.

- Ну, помимо того, что вы соблазнили Джейн, они винят вас за то, что случилось сегодня на реке. Если бы, дескать, вы получше объяснили что к чему, вы, мол, могли бы их остановить.

- Но я же пытался! Оли не захотели слушать!

- Значит, плохо старались. Может, они считают вас специалистом по Разумам и думают, что вы все могли предсказать. - Его взгляд устремился куда-то вдаль, и улыбка исчезла. - А может, они ослепли от ярости и просто хотят кого-нибудь убить.

- Профессор! - неожиданно сказала миссис Эрншоу. - Посмотрите на него! Прощупайте его мысли!

Мысли Тома Минти мягко коснулись моего разума, необъяснимо ясные и спокойные.

Ему было наплевать.

Как в романах: хладнокровный убийца, наемник с винтовкой, который стреляет, усмехается и потом в поезде по дороге домой читает комиксы. Пользуясь избитым сравнением, ему убить человека что муху прихлопнуть...

- Нет, профессор! - воскликнула миссис Эрншоу. - Вы ошибаетесь! Это не то!

Стали слышны приближающиеся голоса, много возбужденных голосов.

- Соображает старушка, - заметил Том Минти, снова улыбаясь.