Изменить размер шрифта - +
Когда пришло время платить, король заспорил о плате, затем убил предводителя нашего народа. Этот король по имени Элвирт был первым хозяином Риммергарда. Меч, изготовленный для него дворрами, был назван Миннеяром.

— Я слышал эту легенду, — сказал Эолер.

Джисфидри поднял паучью руку.

— Вы слышали не все, граф Эолер, если я верно запомнил ваше имя. Наше проклятие над этим клинком было сильным, и мы тщательно за ним следили, хотя он и был далеко от нас. Таков порядок у дворров: то, что нами сделано, никогда не уходит из наших сердец или из нашего поля зрения. Миннеяр принес много горя Элвирту и его племени, хотя он и был мощным клинком.

Он сделал глоток воды, чтобы прочистить горло. Исарда с нежностью смотрела на него во время рассказа, положив руку поверх его руки.

— Мы вам сказали уже, что наши Свидетели веками стояли безмолвно. Менее года назад Шард вдруг заговорил с нами, вернее, как и раньше, что-то заговорило с нами через него. То, что обращалось к нам, было чем-то или кем-то, кого мы не знали. Это было то же самое существо, что пользовалось Говорящим Пламенем в старой обители дворров в Хикехикайо, — что-то, обращавшее к нам нежные и настойчивые речи. Было довольно странно слышать, как Шард и Говорящее Пламя разговаривают с нами, как прежде; но мы помнили про зло, что заставило нас покинуть свой дом (зло, о котором вам, смертным, не нужно знать, ибо оно способно вселить в вас ужас) — посему мы не поверили этому незнакомому голосу. К тому же, как бы много времени ни прошло с тех пор, как Свидетели общались с нами, некоторые из нас все еще помнят те давние времена, когда зидайя говорили с нами и что мы тогда ощущали. На этот раз все было не так. То, что стояло у Говорящего Пламени на севере, казалось, больше походило на холодное дыхание Небытия, чем на живое существо, несмотря на все нежные слова.

Исарда тихо застонала. Мегвин, поневоле захваченная рассказом дворра, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— То, что говорило, — продолжал Джисфидри, — хотело знать о мече Миннеяре. Оно знало, что мы его создали, и ему было известно, что дворры не оставляют своего творения, даже когда она ушло от них, точно так же, как потерявший руку все еще ощущает ее. То, что обращалось к нам через одного Свидетеля и другого, спрашивало, действительно ли северный король Фингил взял меч Миннеяр в Асу'а, когда он завоевал это великое место и там ли меч до сих пор.

— Асу'а, — выдохнул Эолер. — Ну конечно, Хейхолт.

— Это его смертное имя, — кивнул Джисфидри. — Мы испугались этого странного и внушающего страх голоса. Вы должны нас понять: мы были изгоями дольше, чем вы можете себе представить. Нет сомнения, что в мире поднялась какая-то совершенно новая сила, не та, которой подвластно древнее Искусство. Но мы совсем не хотим, чтобы кто-то из наших бывших властелинов нашел нас и снова подчинил себе. Поэтому сначала мы не отвечали.

Дворр наклонился вперед, опершись на локти.

— Затем, совсем недавно, за всего лишь несколько превращений Луны, как сказали бы вы, Шард снова заговорил. На этот раз он заговорил голосом древнейшей из ситхи, голосом, который вы слышали. Она тоже спрашивала о Миннеяре. Ей мы тоже не ответили.

— Потому что вы боитесь снова попасть к ним в услужение?

— Да, сын Эрна. Если вы никогда не вырывались из неволи, вы не поймете этого ужаса. Наши хозяева вечны, мы — нет. Они сохраняют старые порядки, а наши ряды тают, — Джисфидри раскачивался взад-вперед на своем табурете; старая кожа, из которой была сшита его одежда, скрипела, как сверчок. — Но нам было известно нечто, чего не знали вопрошавшие, — сказал он, наконец. В его глазах был такой блеск, подобного которому пришельцы с поверхности земли еще не видели.

Быстрый переход