«Зачем, милая? Неужели настоящая красота нуждается в каких-то добавках?»

Конечно, она принарядилась ради встречи с родителями и сестрами, видел Сьевнар. Длинный, синего заморского сукна фельдр с пуговицами по бокам, украшенный тонкой вышивкой золотыми нитями и подбитый серебристым мехом. Маленькие сапожки тонкой кожи, перетянуты по щиколотке ремешками. Широкий, расшитый пояс плотно обхватывает плащ на тонкой талии. На поясе в специальные колечки вставлены разные женские мелочи и большая связка ключей, как отличительный знак замужней женщины и хозяйки дома. Вольные золотистые волосы тоже по-женски, не по-девичьи, забраны полотняным платком, с надетым поверх него золотым, витым наголовником. У ворота – золотая застежка с крупным багряным камнем, на груди, поверх сукна, ожерелье из маленьких золотых листиков. Даже пуговицы – и те серебряные, мысленно отметил он.

То-то ему показалось, что слышится тонкое позвякивание. «Да на ней больше золота и серебра, чем стоит вся его добыча, привезенная из викинга!» – мелькнула ревнивая мысль.

Незнакомая она в этом богатом наряде… Совсем чужая…

– А, это ты? Я сразу поняла, что это ты спешишь следом! – холодно сказала она.

– Это я, Сангриль, конечно же я, – пробормотал Сьевнар, сразу потерявшись от такой явной холодности.

«И все-таки, что за имя – Сангриль! Словно звон колокольчиков!» Он слишком давно не произносил вслух ее имя, забыл, как оно красиво звучит.

– Ну, и зачем ты меня догонял? Что ты хочешь от меня?

В ее голосе прозвучала какая-то визгливая нотка, возникающая, когда долго торгуются за мешки с шерстяной пряжей… Неприятная нотка, не идет ей… А почему – мешки? При чем тут мешки? Откуда вывалились эти злосчастные мешки с шерстью? – растерянно мелькало в голове.

– Я… – он окончательно смешался.

Действительно, а что он хочет? Лучше бы она не смотрела на него такими глазами – вот что он хочет! Хочет увидеть прежнюю Сангриль, а эта – чужая, не его!

– Ну, что ты все время ходишь за мной по пятам? Что ты смотришь, как побитый пес? – все так же безжалостно допрашивала она.

Он – ходит? Вот уж неправда! Не ходил он за ней. Наоборот, отворачивал в сторону, когда видел ее впереди. Смотреть – смотрел, косился боковым зрением, хотя сам себя за это ругал, но – не ходил. Сейчас – да, идет за ней, но это же в первый раз, это – не просто так, для разговора!

Мысли очень быстро, лихорадочно крутились в голове Сьевнара, пока он беспомощно разводил руками, косноязычно запнувшись на своем «я, я…». Куда только слова подевались?! Пропали слова, все заранее приготовленные речи рассыпались под ее насмешливо-вызывающим взглядом! – с ужасом чувствовал он.

– Я, я… – безжалостно передразнила она. – Что, скальд, больше нечего мне сказать, только «я, я»? Ты же скальд, ты должен уметь говорить красиво. А ты только смотришь…

– Нет, Сангриль! Я…

– Смотрит и смотрит, дырку уже проел глазами… А чего смотрит? – пожаловалась она неизвестно кому. – Ну, говори же, говори! Ну, что ты хочешь мне сказать?! Говори, если уж догнал!

Почему же она так зла на него? Ведь это же не он предал, это же его предали… Чем-то знакомая фраза…

Когда-то, в далеком прошлом, он уже говорил ее себе, вдруг вспомнил Сьевнар. Да, точно, когда его выдал толстогубый олич Алека. Этот тоже злился на него потом, словно винил в чем-то. Пока самого не сожрали свеоны, выбросив в море кости и потроха.