Идти по крутой, петляющей тропе оказалось не просто. Ноги вроде шли прямо, но приводили его совсем не туда, куда смотрели глаза. И одежда цеплялась за кусты и ветки, которые вроде бы стояли далеко в стороне.

Может, лебединые крылья мешают? – наконец, догадался Альв. Слишком размашистые крылья отрастил себе на дорогу? Перестарался, налившись терпким вином после крепкого пива?

Несколько раз он уже падал, расшиб колено, разодрал щеку и, похоже, потерял где-то шапку дорогого сукна с бобровой опушкой. А тут еще зловредные тролли подсовывают под ноги всякие камни, палки и ямы… Если так идти, отпихиваясь ногами от ухмыляющихся троллей, – не то что к закату, к утру не дойдешь! – разозлился он.

Словом, настроение у младшего владетеля портилось очень быстро. Лебединые перья, орлы на одном крыле, коварные тролли, извивающиеся золотые змейки, рога, полные вина, – все как-то смешалось перед глазами, крутилось и плавало. Даже удачная сделка больше не радовала. Наверняка, брат Рорик только хмыкнет, услышав, не более того.

Мрачным стало настроение, вспомнились все горькие обиды и тяжкие мысли. Да и намеки Кривозубого о жене теперь представлялись не такими уж вздорными и безобидными. Как яд змеи постепенно проникает все дальше от места укуса, так и скрытое ехидство крестьянина все глубже проникало в сознание.

Видели, значит… Говорят…

Получается – все уже говорят?! Все уже все знают! Кроме него! – вдруг возмутился он.

И ведь она не была невинна, до того как он взял ее! – вспоминал Альв. Не он был первым, кто пролил на покров ее девичью кровь. Пусть у свеонов не в обычае обращать внимание на девственность невесты, пусть сама она уверяет обратное, называет его своим первым и единственным. Пусть он делает вид, что верит, млея от ее красоты…

Но ведь показательно же! Значит, уже была с кем-то! Значит – врет! Значит – умеет врать, научилась уже!

Значит, видели ее со Сьевнаром…

Ярл Альв, сын ярла и конунга Рагнара, внук ярла и конунга Рорика, не гордился своим прозвищем Ловкий.

В языке свеонов слово «ловкий» имеет много значений. Кто, например, не помнит знаменитого ярла Фроди Ловкого из северного Муспель-фиорда? Тот, рассказывают скальды, был способен рукой поймать пущенную в него стрелу и тут же, извернувшись, поймать вторую другой рукой. Еще, рассказывают, Фроди Ловкий на спор подкидывал две-три монеты и тут же в воздухе собирал их, не давая ни одной коснуться земли.

Конечно, обучение ратному искусству у жителей фиордов и начинается с того, что в детей кидают камни и палки, а те – уворачиваются, как могут. Многие подростки, будущие ратники, быстро приобретают способность отбивать и даже ловить летящие в них стрелы и копья. Но такая ловкость, как у Фроди, – это, без сомнения, подарок богов, соглашались все, вспоминая владетеля Муспель-фиорда…

Его, Альва, тоже называли Ловким, но за этим стояла не телесная ловкость, не быстрота движений, которыми можно гордиться перед остальными воинами. Торговая хитрость, прижимистая изворотливость – вот что стояло за ним. И все знают это, помнят, почему прозвище младшего владетеля часто произносится с насмешливыми интонациями.

А чем оно плохо, если рассудить? – утешал себя Альв. Многие знаменитые морские конунги не гнушались торговлей наряду с ратными подвигами. Выменивали заморские товары, часто получая от этого большую прибыль, чем от набега на какую-нибудь захудалую деревеньку. Правда, при этом они оставались знаменитыми морскими конунгами…

Его, Альва Ловкого, боги Фрейр и Форсети особо отметили еще при рождении, подарив ему способность всегда торговать с большой выгодой. Греметь словом о слово, как мечом о меч, раз за разом сбивая цену, – разве это не похоже на поединок на равном оружии? Разве тот же брат Рорик сумел бы выторговать у Кривозубого украшения так дешево? Да он, с его нетерпением, три раза бы уже плюнул и согласился купить дороже.