Крохины пацаны уже выскакивали из «РАФа» и бежали через улицу. Машины останавливались, уступая дорогу внушительным, коротко стриженным парням, многозначительно державшим руки под куртками. Кое-кто был в плащах — не по погоде. Эти придерживали полы, под которыми висели на плечах помповики или короткие автоматы.

Все бы ничего, да вот второй «студент» сплоховал. Попытался поднести своему «клиенту» в дыню, да тот оказался очень уж проворным, уклонился. Нет, поймать-то поймал, но удар вышел скользячкой, не оглушил и даже с ног не сбил, так, зацепил маленько по уху. Часовой в драку кидаться не стал, видел, к чему дело идет, понимал: промедли он — завалят прямо тут, без базара. А кому же умирать-то хочется вот так, ни за болт? Он оттолкнул «студента» обеими руками и что было прыти ринулся к двери кабака.

Боксер рванул из-под полы «дуру», да только напрасно все. Ботвы полный тротуар, обязательно положишь кого-нибудь. Тут уж менты лютовать начнут крепко. Когда пацаны своих валят, им, понятно, тоже не на руку, но то дело внутреннее. «Выпишет» на крайняк братва «путевку» кому-то из молодых на правильную зону и все утихнет. Тот втемную на шубу с клином пойдет, зато авторитет заработает да будет знать, что в зоне не пропадет. Грев ему обеспечен конкретный и поддержка от своих. И ментам нормально, показатели в норме.

Здесь же крюк явный получится. За беспредел с него спросят. Кому же охота карьеру с явного косяка начинать?

Боксер прибавил ходу. Оба «студента» еще могли поправить положение, но первый был далеко, а второй от толчка оступился и растянулся на тротуаре. Одним словом, часовой рванул дверь кабака и ввалился в зал.

— Засада, пацаны!!! — заорал он так, что слышно было на весь квартал.

Боксер ворвался следом и еще с порога оценил, что в зале наберется человек тридцать. Все, поди, при «стволах». Таких на глотку надо брать сразу, пока не опомнились. Он шмальнул из волыны в потолок для пущего эффекта и заорал:

— Ну, здорово, косячники!

А тут и остальные пацаны сзади подперли, растеклись по залу, вдоль стены. Кто-то втащил оглушенного часового, кинул на пол у самого порога. Боксер спустился по ступенькам, отыскал взглядом Леву-Кона, кивнул:

— Здорово, Кон.

— Здорово, Боксер, — невозмутимо ответил тот.

— Я смотрю, вы на нашем куске сходнячок собрали. — Боксер прошелся по залу, оглядел лейтенантов. — Чего нас-то не пригласили на огонек заглянуть?

— Так ведь и вы на наши куски заглядываете, нас не зовете, — в тон ему ответил Лева.

Нормально пацан ответ держал. Личиной не играл, хотя и понимал четко, к чему базар катится.

— Небось обсуждаете, как нас валить, а?

— Пора бы. Вы-то обсудили уже.

— Не по адресу предъяву двигаешь, Кон.

Боксер подошел, остановился, глядя Леве в глаза. Тот взгляд выдержал, остался непроницаемо спокоен.

— А кому мне ее двигать, Бокс? Мы, что ли, вашего пацана на хате завалили реально? А-а, извини, ошибся. Это Литой к Челноку с Черепахой со «стволом» закатился и беспредел лютый устроил. — Кон усмехнулся. — Что молчишь-то, Боксер? Ответить нечем? Так получается, что «махновская» у вас бригада. Беспредельная. Валить вас надо, как псов.

— Ты за базаром следи, Лева, — жестко ответил Боксер.