– Его семья, кажется, когда-то жила в наших краях… – Лавиния задумчиво нахмурилась. Эмили с удивлением восприняла новость:

 – Вы уверены?

 – О да. С тех пор уже прошло больше двадцати лет. Мы с Присциллой тогда только поселились здесь. Семье графа принадлежали обширные угодья, как я припоминаю. – Лавиния вдруг осеклась, и в глазах у нее появилось странное выражение. – Впрочем, как я уже говорила, это было двадцать лет назад, и я, конечно же, не вспомню всех подробностей.

 – Должна заметить, его появление именно сегодня оказалось несколько некстати, – заметила мисс Хорнсби. – Мы все целую вечность ждали вестей от Эмили и битый час обсуждали новейшие литературные обозрения. Чрезвычайно утомительно. Все планы нарушились. Но теперь мы наконец-то займемся делом. – Она перевела нетерпеливый взгляд своих поблекших глаз на Эмили. – Ну как, милочка? Как все прошло?

 Эмили решительно поправила очки и открыла сумку. Теперь, когда Саймон Траэрн ушел, она ощущала гораздо большую ясность в мыслях:

 – Леди из Общества литературных четвергов, я рада сообщить вам хорошую новость. – Говоря, она рылась в сумке и вытаскивала оттуда какие-то бумаги. – Акции навигационного канала, которые мы купили, проданы с большой прибылью. Я получила отчет мистера Давенпорта с утренней почтой. Он уже отнес чеки в банк и положил деньги на ваш счет.

 – Ах ты господи! – оживилась мисс Брейсгердл, и глаза ее засияли. – Я наконец-то смогу позволить себе приобрести тот домик в конце улочки. Какое облегчение знать, что у тебя будет крыша над головой, когда твой последний подопечный уедет на будущий год в школу.

 – Все это так волнующе, – заявила мисс Хорнсби. – Подумай только, Марта, – обратилась она к мисс Остли, – мы уже на пути к тому, чтобы обеспечить себе приличную пенсию.

 – Особенно, – отозвалась Марта Остли, – когда становится очевидно, что ни один из наших работодателей не собирается утруждать себя заботой, чтоб она у нас была. Какое облегчение не думать, что старость твоя обречена на бедность.

 – Если так пойдет, у нас с Лавинией скоро будет достаточно денег, чтобы открыть институт благородных девиц, – с восторгом подхватила Присцилла Инглбрайт. – Так долго все казалось недостижимой мечтой, и вот мечта уже почти осуществима.

 – Благодаря Эмили, – добавила Лавиния Инглбрайт, тепло улыбнувшись самой молодой участнице заседания.

 – Я содрогаюсь при мысли о том, что бы со всеми нами стало, если бы вы не предложили нам этот чудный план собрать наши деньги и вложить их в акции и фонды, Эмили. – Мисс Хорнсби покачала головой. – Я, например, боялась, что мне придется стать компаньонкой одной из моих престарелых родственниц. Они сущее наказание – мои родственники. Все до единого. Приходится пресмыкаться из-за каждой малости.

 – Мы спасены и целиком обязаны этим Эмили, – провозгласила мисс Брейсгердл. – И если вы знаете, как мы можем отблагодарить вас, Эмили, то должны нам немедленно сказать.

 – Вы мне уже тысячу раз отплатили своей дружбой, – серьезно заверила их Эмили. – Я никогда не забуду, что вы для меня сделали, когда я сваляла дурака пять лет назад.

 – Глупости, милочка, – возразила мисс Брейсгердл. – Мы всего лишь настояли, чтобы вы продолжали посещать наши скромные собрания по четвергам, как обычно…

 И тем самым всем и каждому дали понять, что порядочные люди в Литл-Диппингтоне не собираются подвергать девушку из семьи Фарингдон остракизму только потому, что случилось несчастное происшествие, с внезапно нахлынувшей теплотой подумала Эмили.