Густав вдруг сдернул свой стетсон и принялся бить им меня по голове.

– Какого черта? – закричал я и вырвал шляпу у него из рук. – Ты то чего на меня набросился?

Старый указал на мою макушку:

– У тебя до сих пор волосы дымятся.

– Боже милостивый!

Я нахлобучил братнин стетсон «Босс прерий» на голову и натянул до самых глаз, а через пару секунд снял.

– Погасло?

– Погасло, – подтвердил Густав и забрал шляпу.

Я осторожно провел пальцами по волосам. Клок надо лбом был теплым на ощупь и ломким, а зуд над глазами медленно переходил в неприятное дерганье.

– Теперь я знаю, каково быть спичкой.

– Мне очень жаль, – повторил Чань, на сей раз извиняясь перед нужным Амлингмайером.

– О, не беспокойтесь, док, – съязвил я. – Видимо, некоторые так на меня реагируют.

– Это произошло совершенно случайно, я…

Чань развернулся и бросился обратно к той самой лавке, откуда появился минуту назад, – маленькому, набитому всякой всячиной заведению с надписью по-китайски над дверью и чем то вроде гигантской волосатой морковки в витрине.

– Подождите здесь! Пожалуйста! – крикнул доктор через плечо, после чего вытащил связку ключей, отпер дверь в лавку и исчез внутри.

– Очень надеюсь, что он пошел не за дробовиком, – сказал я.

Старый шагнул к канаве и извлек оттуда мою шляпу.

– Не бойся. Он такой мазила, что даже из пушки в тебя не попадет. – И брат вручил мне помятый котелок. Сбитый выстрелом, тот перевернулся и упал в кучу коричневатой грязи, а к тулье прилипло несколько полосок чего то похожего на гнилое мясо.

– Мне, однако, чертовски везет последнее время с головными уборами. – Я отряхнул шляпу и продел пальцы в две свежие дырки с рваными краями. – За два месяца второй раз сбивает пулями. Может, пора, как Джону Эпплсиду, носить на голове горшок [11].

– Уж не глупее, чем этот твой котелок.

– А-а, ты просто старомодный.

За спиной брата я заметил нескольких торговцев, которые продолжали пялиться на нас, стоя перед своими лавками.

– Только не бросайтесь все сразу мне на помощь! – крикнул им я. – А то еще отдавите друг другу ноги!

Повернувшись в другую сторону, я обнаружил ту же картину: лавочники и покупатели настороженно смотрели на нас, не пытаясь предложить помощь, но и не уходя.

Я поднял перед собой котелок.

– Кто нибудь хочет купить шляпу?

Желающих не нашлось – да и вообще никакой реакции не последовало. Все продолжали молча глазеть.

– Сколько, однако, человеколюбцев собралось.

– Просто привыкли не лезть не в свое дело, вот и все. – Густав наклонился и поднял брошенный Чанем дерринджер. – Обстановка не так уж отличается от скотопрогонных городков, где нам приходилось бывать.

– Пожалуй… только разве кто нибудь из местной полиции не пришел бы поинтересоваться, что к чему? – Я еще раз осмотрел улицу в обоих направлениях и увидел только китайцев, но никто из них не носил синюю форму. – Знаю, что Фриско славится свободными нравами, но не думал, что тут принято стрелять на улице без того, чтобы не прибежал хотя бы один коп.

Брат пожал плечами.

– Может, полиция туговата на ухо, если стреляют в Чайна-тауне.

Чань тем временем выскочил из лавки, сжимая в руках маленькую блестящую жестянку.

– Вот, Верзила. – Он протянул жестянку мне. – Лечебный бальзам. Чтобы кожа не слезла.

– Кожа? Слезла? – Я осторожно поднес руку ко лбу, слегка коснулся кожи кончиками пальцев и вздрогнул от боли. – Проклятье.