– Просто напиши как было, – посоветовал однажды Старый, увидев, как я застыл с карандашом над листом бумаги. – А потом уже выдумаешь какой нибудь дерьмовый счастливый конец.

– Угу, пожалуй. Писательство сильно отличается от жизни, правда? Все гораздо проще, и всегда можно вернуться и переделать финал.

Брат лишь хмыкнул и отошел.

Несмотря на его совет, я так и не смог довести книгу до конца. Когда у нас в карманах остались последние гроши, мы отправились в округ Сонома в надежде наняться рабочими на одно из тамошних ранчо. Увы, уже наступила осень и людей распускали на зиму, а не искали новых. Единственная работа, которую нам удалось найти, – определять пол цыплят и мести полы в огромном инкубаторе. Для такой работы вполне хватило бы куриных мозгов, но глаза и спина болели каждый божий день. Раньше мы считали тяжелой долю ковбоев, но оказалось, что жизнь куровода ничуть не слаще.

У меня оставалось не так уж много времени и сил для напряженного писательского труда, а наш единственный выходной я всегда проводил одинаково: ехал на поезде в Окленд, чтобы проверить корреспонденцию в нашем прежнем пристанище, гостинице «Космополитен-хаус». Я не надеялся, что там станут хранить нашу почту дольше пары дней, а уж тем более пересылать ее.

В первый месяц после переезда мое паломничество дважды оказалось не напрасным. Первый раз это была посылка: моя первая рукопись, возвращенная – за мой счет – из издательства «Харпер и братья» в Нью-Йорке. Второй раз меня ждала телеграмма, короткая и не очень радостная.

привет ребята тчк полковник пока не клюнул тчк стараюсь квч убедить квч тчк надеюсь вы еще не передумали работать детективами тчк будут еще хорошие новости тчк Диана К тчк

Окончательная «тчк» по всем фронтам. Во всяком случае, так мне казалось до того самого дня, когда я обнаружил в «Космо» адресованное мне письмо.

– Собирай барахлишко, – сказал я Густаву, вернувшись вечером в нашу тесную комнатенку. – Завтра утром отбываем на восток.

Братец оторвался от выпуска «Библиотеки Старого Сыщика», который листал, лежа на кровати. Он не питал ничего, кроме отвращения, к соперникам Холмса по детективному делу, однако не мог не признать, что журналы с картинками неучам вроде него гораздо легче «читать».

– О чем это ты?

Я вытащил письмо из кармана и развернул его резким взмахом руки.

– Уважаемый мистер Амлингмайер, – прочел я вслух. – Благодарим за присланную книгу «Прощальный поклон ковбоя, или Последняя перестрелка Локхарта: адское приключение на рельсах». Мы хотели бы опубликовать ее немедленно и готовы перевести телеграфом на ваш счет сумму в двести долларов, чтобы приобрести права. Просим телеграфировать как можно скорее, приемлемы ли для вас такие условия. Прилагаем договор, который просим подписать и незамедлительно вернуть нам. В своей книге вы упоминаете другие ваши работы о себе и брате, и мы просим выслать нам все без исключения подобные материалы для возможного издания. Мы все в издательстве «Смит и партнеры» уверены, что открыли большой талант, и надеемся на долгое взаимовыгодное сотрудничество. С уважением, Урия Смит, владелец, издательство «Смит и партнеры».

Густав только молча моргал, а журнал от изумления выпал у него из рук.

– Хватит дурака валять, – наконец выдавил он.

– Даже не собирался, брат. Всё взаправду. Скоро ты станешь самым настоящим героем грошового романа.

Услышав такое, Старый насупился:

– Никакой я не герой.

– А в моей книге – герой.