— Все эти непонимания между нами…

— Непонимания давай забывать, как ты и предложил, — перебиваю Доброжира. — Я обиды на тебя не держу. Договорились ведь уже. Забыли, что было, то было. Главное не повторять впредь.

— Забыли, договорились, как есть — голова гулко выдыхает, как будто это действительно для него важно и он за правду всю ночь об этом переживал. Смотрит на меня секунд пять, прежде чем сказать. — Дрочень, ну а раз ты теперь свой, то должен знать, что селян я обеими руками поддерживаю и с начинаниями всеми помогаю, любо мне. Тем более поддерживаю тех, кто на благо селения в трудную минуту работает, это вдвое любо…

— Понятно, — отвечаю. Мне признаться этот разговор малость начал надоедать. Сую ему меч, чтобы торг наконец закрыть. — Меня радует, что мы с тобой все спорные моменты прояснили. Давай торг уже до конца доведем, как положено, а потом и поговорим об остальном. Держи меч, он теперь твой и приказывай мне долбленку собирать, я свое от тебя заберу.

Доброжир аккуратно берет меч из моих рук. Вижу, что берет неумело, не так, как тот же князь, что выдает в голове необученного к военному делу человека. Голова долго смотрит на клинок, о чем-то размышляет. У меня уже мелькает мысль, что сейчас начнет цепляться — цену сбивать и недостатки у моего клинка выискивать. По типу — вон зазубрина, заточка никогда не годится… «Свой» это конечно хорошо, рукопожатие, которым скрепили сделку — еще лучше, но что-то мне подсказывает, что отступить от собственного слова голове будет ничего не стоить. И он наверняка сделает это, причем с той же легкостью, с которой на весь торг соглашался. Еще и сошлется, что я к списку добавлял что-то уже после торга, ища себе оправдание. Знаю я его.

Однако Доброжир находит новую лазейку для опции «удивление». Меч он обратно мне протягивает через несколько минут. Настырно так, настойчиво.

— Ты, наверное, меч себе оставь? — ножиданно предлагает Доброжир ласковым голосом. — Ты его в бою заслужил, как никак границы дреговичей оберегал, да и в лесу зверя будет чем гонять… — делает паузу и выжидательно смотрит на меня, что делать буду.

Я, впрочем, меч забирать не спешу.

— Мы же вроде как договорились о торге, нет? — спрашиваю настороженно.

Снова Доброжир улыбается.

— Договорились и долбленку я тебе дам и другое, что ты назвал — получишь тоже. Ты на этот счет не переживай, я не отказываюсь от взятого обязательства ни в коем случае. У нас в селении сейчас хоть и сложности имеются, но если своим не помогать, то кому тогда? Вот и помогаем, — заверяет голова. — А это, — он кивает на меч в своих руках. — Моя, как старосты, тебе помощь, дрегович ты или кто? Бери, бери.

Секунду колеблюсь, потом меч забираю — если дело обстоит именно так, как голова описывает, то я не дурак, чтобы отказываться от халявы.

— Глядишь, так потом добрым словом вспоминать будешь, — подмечает Доброжир как бы между прочим. — Как селение о тебе позаботилось, так ты о селении заботу проявишь, как время настанет?

— Не вопрос, — киваю, соглашаюсь с его словами.

— Нравится быть дреговичем, Дрочень?

— Нравится.

Хитро, однако, Доброжир проворачивает — зачёт по зачесологии, давайте зачетку студент. Заботу проявить, блин, «как время настанет», предлагает — тебя, дорогой голова, не смущает, что я двадцать килограмм грибов приволок, с которых ты все поселение разом сможешь накормить и не раз? Или такая помощь не в ходу и не ценится? Я по-твоему уже сейчас заботу о дреговичах не проявляю? Но о чем говорит Доброжир и куда клонит, прекрасно понимаю… не просто так голова МЕЧ мне обратно отдает.