Тихий шорох за спиной приблизился.

Ногу пощекотало едва заметное дыхание, укололи усики. Черное прикосновение чего-то мягкого, гладкого.

Он с облегчением вздохнул, пробормотал что-то сквозь стиснутые зубы. Сетис все еще не видел этого существа, но, когда гладкий мех, начиненный мускулами, потерся об его плечо, глаза различили во тьме тусклый блеск золота. Он осторожно протянул руку и погладил мягкое гибкое тельце. В ответ послушалось мурлыканье. Он нащупал тонкий ошейник, золотую сережку в ухе.

Одна из кошек, обитающих в гробницах. Кошка из мира теней.

Она прошла прямо сквозь стену у него перед носом. И откуда-то издалека призывно мяукнула.

По лицу пробежали холодные сквозняки.

— Веди, — прошептал он и пополз за кошкой, касаясь спиной потолка. Туннель наклонился вниз, потом резко повернул влево и превратился в крутой спуск, уходивший глубоко в темноту. Сетис выпрямился и зашагал. Под ногами хрустели кости, мелкие глиняные черепки, цветы, оброненные древними процессиями. Кошка без устали бежала впереди; когда она проходила под колодцами, ведущими на верхние уровни, он различал во тьме ее пушистое мускулистое тельце, тусклый отблеск золота у нее на шее. Он попал в Гробницы, а они представляли собой лабиринт. В одном из просторных залов стены, по-видимому, были перламутровыми; они мерцали мягким отраженным светом, и в их отблесках он различил собственное лицо — усталое, заросшее. В блеклом сиянии он попытался прочитать иероглифы, но нашел только перечисление побед Архона такого древнего, что его имя не вошло ни в один летописный свод. Сетис побрел дальше, вдыхая пыль и испарения камней. Никогда еще ему не доводилось спускаться на такую глубину — возможно, это был Шестой или Седьмой Уровень. Тут переплетались туннели, планы которых были давным-давно изъедены жуками, свитки пересохли и, если снять их с полки, рассыпались под пальцами в прах.

Он снова ударился в панику. Ему казалось, что позади кто-то идет, что мертвые, разбуженные его шагами, вышли из погребальных камер и преследуют его по черным коридорам. Он дважды останавливался, приседал на корточки и ощупывал стены, находя успокоение в их твердой надежности. Страх захлестнул его с головой, теснил грудь, перехватывал дыхание. С каждым шагом черное безмолвие давило все сильнее, и через него приходилось прорываться, словно через тяжелую завесу. Если дать волю этому безмолвию, оно его задушит. Чтобы отвлечься, он принялся считать, сначала про себя, потом вслух, с жаром выкрикивая цифры, мечтая только об одном: чтобы кошка вернулась и коснулась своим шелковистым мехом его щиколотки.

Наверное, то же самое испытывала и Мирани, когда ее замуровали в гробнице.

— Где ты сейчас? — спросил он у нее. — Здесь, в темноте? Как там, в Стране Мертвых? Похожа ли она на этот мир?

Он шел между колоннами, по залам и коридорам, следовал за гибкой поступью кошки, огибал груды сокровищ, проходил под каменными плитами, воздвигнутыми всего на нескольких шатких опорах. Песчаная тропа прогибалась желобком, он начал догадываться, что идет по одному из тайных путей Креона, по скрытым подземельям, где обитает Тень.

Потом он приблизился к лестнице.

Ступени уходили в темноту, кошка скользнула вверх и скрылась из виду.

Едва переводя дыхание, Сетис стал подниматься вслед за ней.

Сотня ступеней, две сотни, три. Ноги подкашивались от усталости, дыхание теснило грудь. С трудом переставляя ноги, он понимал, что, наверное, скоро выйдет на знакомые уровни. Может быть, это и есть знаменитая Лестница Месехти. Ее воздвиг безумный Архон, возмечтавший завоевать Иное Царство. Он повел в темноту войско из десяти тысяч солдат. Никто из них не вернулся.

Тихий шепот. Сетис остановился, ему пришло в голову, что, видимо, он уже давно слышит этот звук, только не различал его за своим хриплым дыханием.