«Женщина особо угодна Ему, объяснял Тамир, ибо лишь она рождает новую жизнь, продлевает род человеческий. Но женщины богатые куда больше нуждаются в Истине. Бедность очищает душу, открывает ее для Бога. Богатство создает вокруг человека золотую стену, ему трудно услышать и понять Его глас. Поэтому указать им верную Дорогу должен Пасынок».

Тамир не проповедовал — он просто говорил. Делился своими мыслями, своим представлением о том, что есть истинно верный путь. Почти ни разу не заявил, что несет людям слово Божие.

«Это пусть останется на совести Церкви, — пояснил он в ответ на прямой вопрос. Бог дал мне понимание, но человек изначально обладает свободой воли. Я волен сам выбирать слова, чтобы объяснить людям Истину».

Еще он объяснил, что Бог дал ему часть своей силы — крошечную, незначительную часть. Не доказательства ради, а потому, что Пасынок не должен оставаться в стороне при виде страждущего. Каждый имеет право пройти свой путь. Одним достаточно намекнуть, другим необходимо объяснить, а кому-то и помочь. Пасынок помогает тем, у кого нет шанса получить помощь где-то еще. Тем, от кого уже отвернулось общество, признав свое бессилие.

«Люди многого достигли, пояснил Тамир. Они научились создавать себе новые тела, изменяя данную Им форму. Но ведь форма далеко не всегда определяет содержание, не так ли? Люди научились управлять внешним обликом, но внутренняя сущность часто остается тайной за семью печатями».

В зал вкатили коляску, в которой сидела женщина лет семидесяти. Отрешенный взгляд, струйка слюны, стекающая по подбородку, бессильно сложенные на коленях руки. Болезнь Альцгеймера в последней стадии… По всей видимости, кто-то из присутствующих эту женщину знал, поскольку до Снежаны донеслись обрывки фраз, явно дающих понять, что речь здесь идет не о мистификации. Эта несчастная давно уже никого не узнавала, утратила контроль над простейшими функциями организма, почти не могла говорить. Тамир возложил руки на голову старухи и свершилось чудо. Ее взгляд прояснился, она оглядела собравшихся и улыбнулась.

— Где я? — прошептали тонкие сухие губы. — Кто вы, молодой человек?

Увы, вернуть ее к полноценной жизни было под силу разве что Богу. Всех способностей, дарованных Пасынку, хватило лишь на то, чтобы подарить этой женщине пару тройку часов душевного здоровья. Уже к концу встречи стало заметно, что болезнь вновь возвращает себе власть над дряхлым телом, речь несчастной становилась все более бессвязной, но до последнего она стискивала сухонькими пальчиками ладонь Тамира, благодаря его за дарованные ей минуты.

Больше всего Кате не нравилось не то, о чем рассказывала Снежка, а то, КАК она это делала. Скажем, потерять голову от сумасшедшей вспышки страсти в период пребывания на курортной планете — дело нормальное и благое. Сама обстановка располагает. Но в голосе, в глазах, и в позе подруги проскальзывал отнюдь не гормональный всплеск и даже не «большое чистое чувство». Скорее — убежденность, грозящая перейти в истовость. Все попытки усомниться в чистоте намерений гуру не просто игнорировались — отметались с гневом. При этом Катя поражалась, до какой же степени надо «верить», чтобы не замечать десятков нестыковок и несоответствий в проповеди этого новоявленного мессии (если судить по более чем вольному пересказу). Или Снежка в самом деле, проникшись духом, букву поняла с пятого на десятое?

— Может, нам тоже стоит познакомиться с твоим Тамиром?

— Он не мой, серьезно и с некоторой ноткой торжественности ответила Снежана.