— Бурбон и пиво, — уточнил Скайлар. — Мне просто пива. И чашечку чая для моего кузена.

— Кока-колу, — поправил его Джон.

— Никакого кофе у нас нет.

— Он сказал — «кока-колу», — перевел Скайлар.

— Ага, — Марлин кивнула. — Сколько тебе надо выпить пива, прежде чем ты начнешь играть на своем роге, Скайлар?

В другом углу зала несколько человек танцевали под музыку из автомата. Крутилась пластинка с песней «Черт побери, она — моя женщина».

— Ни стакана.

Трое молодых людей наблюдали, как Марлин пробирается сквозь толпу к бару.

— Сколько ей лет? — спросил Джон.

— Она достаточно взрослая, чтобы найти дорогу до бара и обратно, — ответил Дуфус.

— Я сомневаюсь, что ей больше пятнадцати.

— Отличные ноги, — Скайлар взглянул на кузена. — Ты это заметил.

— Все потому, что ей приходится много ходить, — изрек Дуфус. — Да еще с подносом.

— Точно, — Джон заулыбался. — Поднос этому способствует. — Он заметил, что женщин в зале больше, чем мужчин. Несколько пристроились у стойки бара. За двумя столами сидели соответственно две и три женщины без кавалеров. Пока он смотрел на них, одна женщина поднялась из-за стола и продефилировала к стойке. — Да это же публичный дом.

— С чего ты так решил? — спросил Скайлар.

Джон пожал плечами:

— Скажи, что это не так.

— Весь мир — публичный дом, — глубокомысленно заметил Дуфус. — Скажи мне, что это не так.

— Джан-Тан, ты — единственный за этим столом с заразным заболеванием.

Марлин принесла заказ. Аккуратно поставила ногу между колен Скайлара. Пока переносила стаканы с подноса на стол, Скайлар сдвинул колени и сжал ее ногу. Пробежался кончиками пальцев по ее бедру.

— Это отвратительно, — заявил Джон после ее ухода.

— Я главным образом делаю то, чего от меня хотят, — ответил ему Скайлар. — А сам я хочу говорить только правду. — Он наклонился вперед, повысил голос, чтобы перекрыть музыку и шум. — Джан-Тан, Дуфус и я надеемся, что в это воскресенье ты сможешь пойти с нами на церковную службу.

— Что? О боже! — завопил Джонатан.

— Мы будем рады, если ты пойдешь.

— Боже мой, Скайлар. Глубокой ночью ты привел меня в публичный дом, чтобы пригласить на воскресную службу?

Тэнди, в джинсах и рубашке в красную и черную клетку, вошла в «Холлер» в сопровождении родного брата и кузена. Посмотрела в дальний от музыкального автомата угол. Помахала рукой Скайлару. Все трое прошли к стойке.

— Беда в том, — Джон наблюдал, как глаза Скайлара обегают зал, — что ты говоришь серьезно.

— Абсолютно серьезно, — подтвердил Скайлар.

— Он у нас серьезный. — Дуфус икнул. — Очень серьезный.

Музыка сменилась. С танцплощадки донесся топот сапог: теперь танцевали одни мужчины. Некоторые издавали громкие вопли.

Джон повернулся к Скайлару:

— Что они делают? — Он, похоже, злился.

— Наслаждаются жизнью. — Скайлар откинулся на спинку стула. — Ты когда-нибудь наслаждался жизнью, Джан-Тан?

Пожилая, необъятных размеров женщина в черном платье направлялась к их столику. Она напоминала бригантину, плывущую под всеми парусами.