Джон почувствовал, что уходит под воду.

У Дэна дернулся нос.

— Гостя…

— Я только хотел…

— Тебе представляется, что ты думаешь о нашем благе, Джон? — спросила Моника.

— Да. Я…

Моника вздохнула.

— Джонатан, Джонатан. Как бы тебе попроще все объяснить. — Она отодвинула от себя тарелку, положила руки на стол. — Джонатан, Джонатан…

— У вас будет столько дел. — Джон чувствовал, что у него отмерзают ноги. — Скайлар в тюрьме, и все такое.

— Семья, — коротко заключила Моника.

Дэн откашлялся:

— Суть в том…

Моника заговорила вновь:

— Скайлар — твой кузен, Джонатан. Я понимаю, вы еще недостаточно хорошо знаете друг друга. Может, поначалу не понравились друг другу. Может, никогда не понравитесь. У Скайлара беда. Сейчас он в тюрьме, обвиняется в убийстве, такой беды никому не пожелаешь. Когда кто-то в семье попадает в такую беду, остальные родственники, если только они не смертельные враги, сплачиваются вокруг него. Поддерживают. Защищают.

— Ты не гость, — добавил Дэн. — Ты — семья.

— У тебя нет чувства семьи, Джонатан?

Джон нахмурился.

— Если ты покинешь нас сейчас, — продолжил Дэн, — уедешь домой, проведя здесь только два дня…

— Как это будет выглядеть? — спросила Моника.

— Этим ты приговоришь Скайлара, даже если все суды признают его невиновным, а так оно и будет.

— И это еще не все, — добавила Моника. — Твой отъезд покажет всем, что ты считаешь Скайлара виновным. Что ты не хочешь иметь с ним ничего общего. От невиновных так не открещиваются, Джонатан.

Дэн положил на стол вилку и нож.

— Твой отъезд значительно усложнит нам жизнь. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Ты веришь, что Скайлар невиновен, Джонатан?

— Я… э… откуда мне знать?

— Ты же знаешь, что он твой кузен.

— Меня никогда не волновало соблюдение приличий, — пробубнил Джонатан.

— Как и твоего отца, — вставил Дэн.

— Твой дядя хочет сказать, что твоего отца очень волнуют эти самые приличия, — поправила мужа Моника. — Ты это знаешь.

— Другая шкала ценностей, вот и все, — пожал плечами Джонатан. — Я тут — посторонний. Это мне доходчиво объяснили.

— Ты — семья.

— Вы доказываете мне это прямо сейчас. Что я — посторонний. Вы просите меня принять близко к сердцу то…

Моника собрала тарелки.

— С «Уитфилд-Фарм» ты не уедешь, Джонатан. Не убежишь от попавшего в беду кузена, показав себя заносчивым мальчишкой, который ни в грош не ставит семью. Негоже тебе бросать нас. — Она отнесла тарелки к раковине, начала их мыть.

— Мы не можем позволить тебе этого, Джонатан, — поддержал жену Дэн. — Ради твоего же блага.

— Ценности, — пробормотал Джонатан.

— Шкала ценностей, — поправила его Моника. — А теперь, молодой человек, отправляйся наверх, надевай чистую рубашку, галстук и костюм. Ты поедешь с нами в церковь, независимо от того, разделяешь ты наши представления о добре и зле или нет. В тюрьме Скайлар или на свободе, мы предстанем перед людьми как одна семья.

Джон уже успел найти в телефонном справочнике номер авиакомпании.