Индия протянула ей тюбик с сиреневой гуашью.

– Тогда лучше начинай прямо сейчас.

– Тебя долго не было, – заметила Зои, глядя, как дочь, перед тем как подойти к горячему камину, снимает широкое мужское пальто, две вязаные кофты, шерстяной шарф, свой самый толстый джемпер и высокие сапоги.

– Я разговаривала с Таш. – С победоносным видом Индия схватила с грязного стола Гаса кусок шоколада и засунула его в рот. – Похоже, я только что сделала нечто гениальное.

– Что именно? Убралась у нее в доме? – Зои ходила по комнате и собирала стоявшие тут и там кружки: Гас и Пенни никогда не относили их обратно на кухню. Две кружки уже заменяли пепельницы.

– Не угадала, – ухмыльнулась Индия и присела рядом с Уэлли, который волчком вертелся рядом, с интересом обнюхивая джинсы, пахнущие Свеклой. – Я уговорила ее отправить Хьюго Бошомпу открытку ко Дню всех влюбленных.

– Что ты сделала? – Зои застыла в ужасе. – Зачем?

– Я слышала, как вчера поздно вечером вы с Пенни говорили, что Таш все еще любит его…

– Подслушивать некрасиво! – Зои вспыхнула. – Это была просто пустая болтовня за бутылочкой вина.

– Я была в соседней комнате и не виновата, что вы так громко разговаривали, – возразила девочка. – А еще я услышала, что Хьюго тоже от нее без ума, хоть и скрывает это.

– Индия, это все глупые сплетни, мы несли чепуху, понимаешь?

– Я думаю, вы правы. – Индия смешно загнула уши Уэлли. – Таш неравнодушна к Хьюго.

– Бедняжка Таш, – вздохнула Зои.

– Это Найл – бедняжка! – Индия задумчиво глядела на пляшущие в камине языки пламени.

Глава восьмая

Как всегда, проезд от Риджентс-парка к Мэрилибон-Хай-стрит был затруднен, и гудящий поток машин напоминал осиный рой.

Лисетт Нортон пребывала в самом безоблачном настроении. Не подрезая, как обычно, соседние машины и не сигналя без перерыва, она ехала вдоль заснеженного парка и вела приятнейший телефонный разговор со своим менеджером Флавией Уотсон. Новости были просто великолепные. Флавия звонила из Ирландии, где встречалась с популярнейшим на сегодняшний день режиссером Дэвидом Уитоном. Лисетт преследовала Уитона уже несколько недель в надежде, что тот станет режиссером «Двуспальной кровати», но он старательно ее избегал. Дэвиду нравился сценарий, все идеи Лисетт и предложения художника картины, он был полностью согласен с выбором актеров на главные роли. Однако режиссер отказывался подписать контракт до того, как претендент на главную роль будет официально утвержден. А исполнитель этот, в свою очередь, отказывался даже рассматривать контракт, пока не увидит под ним подпись Дэвида. Этим несговорчивым исполнителем был Найл О'Шонесси, и Лисетт знала, что торопить его с решением ни в коем случае нельзя. Найл не был уверен, что поступает правильно, соглашаясь на участие в фильме, продюсером которого является его бывшая жена, несмотря на огромный гонорар, который предложила ему Лисетт, – в три раза больше, чем остальным актерам, и гораздо больше, чем она могла себе позволить. Предложить такую сумму Лисетт смогла, только заключив в последний момент договор с одним популярным желтым изданием. Идея пришла ей в голову после встречи с Салли. Лисетт понимала, что оказывать на Найла давление не в ее интересах. Бывший муж мог просто плюнуть и умчаться в Штаты, где ему предлагали в десять раз больше за работу, которая потребует в три раза меньше сил и времени. Дэвид Уитон был ее козырной картой, и она берегла ее как зеницу ока.

Лисетт уже отчаялась было найти выход из тупика, но тут самоуверенная и нахальная Флавия раскрыла ей страшный секрет.