Найл расхохотался как-то уж слишком весело, и Таш подумала, что это реакция на плохо рассказанную шутку. Она никогда не умела смешить так, как это удавалось Найлу.

– Боже, как я хочу к вам. Как там Зои и дети?

– Прекрасно. У Руфуса уже неделю новая девушка, он пригласил ее поужинать на ферму, а она влюбилась в Теда. Руфус расстроен.

– Бедняга! Держу пари, Тед флиртовал с ней весь вечер. Он тот еще жук.

– Не думаю, что Руфус будет очень переживать. У него остались еще две подружки. С одной он целуется на большой перемене, а с другой – после школы. Обе ничего не подозревают. Похоже, парень получит не одну валентинку!

Найл засмеялся.

– А как сама Зои?

– Неплохо. – Таш не хотела рассказывать о сводничестве, задуманном Индией. Она рассчитывала, что все обойдется лишь открыткой. – Послушай, я прочитала один твой сценарий, мне он понравился.

– Да, привет, Минти! Уже иду! – Похоже, Найла отвлекло появление прелестной партнерши. – Какой именно сценарий?

Таш потянулась за толстой папкой.

– «Двуспальная кровать». Он очень забавный.

– Возможно. Это мы обязательно обсудим, обещаю. – Речь Найла была тороплива, очевидно, он желал поскорее завершить разговор. – Не забудь, в субботу мы обедаем с твоей мачехой, зарезервируй столик. Я прилетаю в пятницу ночью.

Таш положила трубку, чувствуя себя совершенно опустошенной. Она представила Найла в шикарном гостиничном номере вместе с Минти. Та, в черном нижнем белье, отложив в сторону сценарий, наверное, разливает шампанское и щебечет что-то типа: «Найл, дорогой, некоторые не понимают, как в нашей профессии важна репетиция. Может, прежде чем читать сценарий, мы немного выпьем? Хочешь, сделаю тебе массаж, ты так напряжен…»

Девушка обняла Свеклу и вдруг рассмеялась: Найл приезжает уже в пятницу! В День святого Валентина! Она увидит его всего через три дня. Какая же она глупая, что ревновала!

Таш отпустила Свеклу, засунула постельное белье в стиральную машину и села мастерить открытку. Если она отправит ее Найлу завтра, то он получит ее в пятницу утром. Это наверняка скрасит ему дорогу из Шотландии до Беркшира.

Наконец обе открытки – для Найла и для Хьюго – были готовы. Таш вложила валентинки в надписанные конверты и запечатала. У них с Индией был договор, что Таш отправит письма с городского главпочтамта, – девочка утверждала, что это собьет Хьюго с толка. То, что деревенские марки ничем не отличаются от городских, не пришло Таш в голову.

Ее до сих пор грызли сомнения, правильно ли она поступает, принимая участие в авантюре. Таш не нравился ни глупый рисунок, изображающий большеглазых пони и щенков Лабрадора, ни высказывание Байрона, которое она спешно откопала в книжке знаменитых цитат: «Это флирт, и тут порока нет».

Она не смогла выполнить просьбу Индии и выбрать что-нибудь более возвышенное из Донна или Йетса. Адресовать такое «что-нибудь» невежественному, бесчувственному и приземленному Хьюго просто не поднималась рука. Таш побрызгала письмо духами «Пламя страсти», которые ей подарила на Рождество София, а вместо имени отправителя поставила знак вопроса.

На открытку для Найла ушло гораздо больше времени. Таш сделала коллаж из своих фотографий, снимков Свеклы и индюка. Фотографии были не слишком хорошего качества. Но когда Таш наклеила их на золотистый лист картона, украсила по краям бумажными цветами и звездами из фольги (их привезли с собой дети Салли) и нарисовала по краям себя, исполняющую танец живота, открытка получилась замечательная, хоть и выполненная немного неряшливо.