— А с кем я буду год закрывать? — угрожающе спросила она, давя авторитетом и успешно скрывая испуг.

Увы, ее власть над подчиненными закончилась. Народ застенчиво отводил глаза, но работать отказывался.

Мнением Ксюши никто не интересовался — Ксюша была отрезанный ломоть. Вопрос с банком решился положительно, и с понедельника, 16 декабря, она приступала к исполнению новых обязанностей на новом месте.

17 декабря

Лева

Свободен

Хотя будильник был выключен, привычка, выработанная за много лет, взяла свое: Лева проснулся в семь утра.

Он лежал в темноте и с удивлением ощущал, что чувствует себя хорошо — ничего не болит, голова ясная, и в ней ни одной упаднической мысли.

Вчера абонентский отдел, за исключением своего начальника, в последний раз вышел на работу. Не было никаких проводов, никаких торжественных речей. Они просто расписались в приказе, получили деньги… и ушли.

Вот так.

Лева ожидал, что будет чувствовать себя потерянным и несчастным. Однако, вопреки всем ожиданиям, у него было такое ощущение, что ему неожиданно скостили пожизненный срок и выпустили по амнистии. А может, за хорошее поведение.

Он сел на постели и посидел немного, размышляя, что делать дальше. Выбор был волнующим: можно было пойти в кухню и сварить кофе, а потом посидеть с журналом Total Football, спокойно попивая кофе и никуда не торопясь. А можно было снова рухнуть на подушку, закрыть глаза и покемарить еще с часок.

Он выбрал первое, потому что засосало под ложечкой.

За окном постепенно светало. За ночь опять намело, и соседский дворник остервенело прочищал дорожку к подъезду напротив Левиных окон. Голуби на крышке водосточного колодца торопливо клевали разбросанные кем-то хлебные крошки вперемешку с крупой.

Лева бездумно смотрел в окно. Футбольный журнал, так и нераскрытый, лежал на столе рядом с опустевшей кофейной чашкой.

Послышались шаркающие шаги. Роза Семеновна вышла в коридор и застыла в дверном проеме с телефонной трубкой в руке. Она всегда повсюду носила с собой телефон. Мало ли что.

Лева смотрел на нее, улыбающийся и абсолютно спокойный.

— Не поняла, — сказала мама. — Ты почему не на работе?

— Нас сократили, — честно ответил он.

— Как сократили? Всех?! — ужаснулась Роза Семеновна.

Она схватилась одной рукой за сердце, другой, которая с телефоном, — за стену. Прошла в кухню и медленно опустилась на стул.

Лева вздохнул и полез в аптечку. Накапал в рюмку корвалол, в чашку налил воды и поставил все это перед Розой Семеновной на стол.

Она проигнорировала и рюмку, и чашку.

— Объясни, что происходит, — потребовала она дрожащим голосом.

Лева снова вздохнул:

— Да ничего особо смертельного. Просто с сегодняшнего числа абонентский отдел ликвидирован. Вот и все.

И это была чистая правда. Почти.

Он сказал это. Она выслушала и не умерла. А он так боялся! Смешно.

— Почему ты мне ничего не говорил?

— А что бы это изменило?

Роза Семеновна молчала, осмысливая услышанное.

— Хочешь, я сварю тебе кофе? — спросил Лева.

Она не ответила, поджав губы и напряженно о чем-то думая. Он пожал плечами и пошел к плите варить себе вторую порцию.

— Принеси из тумбочки телефонную книгу, — велела Роза Семеновна через несколько минут. Голос ее окреп. Она выпрямилась и приготовилась к бою.

— Зачем? — на всякий случай поинтересовался Лева.

— Надо, — сварливо заявила мать.

Он снова пожал плечами и перелил кофе в чашку.