– Понимаю вас, Рома. Извините… Но вы неправы в одном: Серёжа, возможно, ваш лучший друг, но не единственный. Вам не следует сбрасывать со счетов меня… Спокойной ночи, Рома.

– Спокойной ночи…

Утром Серёжка появился Рано. Евгений Львович только еще приготовил завтрак (я бессовестно проспал).

– Ромка, привет! – И Евгений Львовичу: – Здрасте…

– Здравствуйте, молодой человек. Позавтракаете с нами?

Серёжка не отказался. Охотно умял свою порцию салата и пшенную кашу с тушенкой. Но завтрак прошел в молчании.

Потом я и Серёжа отправились на озеро. Я крутил колеса, Серёжа топал рядом. И вдруг сказал:

– Как-то странно он ко мне приглядывался…

– Кто?

– Этот… Евгений Львович.

– Он тебе не нравится, да?

– Ну, почему не нравится? Не знаю… Мы же совсем не знакомы.

– По моему, он хороший дядька.

– Тебе виднее… – Это у Серёжки прозвучало примирительно. И все же я почуял: что-то здесь не то.

Но потом было озеро, брызги, горячий песок. Счастье…

А вечером, за ужином, Евгений Львович обронил:

– Гуляли с вашим другом?

– Естественно…

– Кстати… кто его родители?

– Не все ли равно? – Я малость ощетинился.

– Да нет, я без всякого умысла. Просто из любопытства…

– Мамы у него нет. А папа… он, по-моему, плотник. Ну и что?

– Абсолютно ничего, почтенная и древняя профессия, сам Иисус Христос был плотником… Только посоветуйте Серёже – чисто по дружески – не втягивать воздух, когда он ест помидорные ломтики. Из-за этого летят брызги, и… ну, вы понимаете.

Я сказал напрямик:

– Евгений Львович! Почему вы его невзлюбили? Так сразу!

– Я? Бог с вами, Рома! Я готов согласиться, что у вашего друга масса достоинств. Но меня тревожит вот что…

– Что «вот что»?

– Мне кажется, вы слишком подчинены его влиянию. Это при вашем-то развитии! Ваш интеллект не должен быть закрепощен.

– Я нисколько не подчинен! Наоборот! Серёжка, что я скажу, то и делает! Даже не знаю почему!..

– Это внешне, Рома. А по сути дела…

– И по сути! И по-всякому!.. Вы же его совсем не знаете!

В самом деле! Знал бы он, что умеет Серёжка!

– Ну, хорошо, хорошо. Простите ради Бога! Я не коснусь больше этой темы, раз она вам неприятна.

Я промолчал: в самом деле, мол, неприятна, учтите это.

Он, однако, не учел:

– Впрочем, несмотря на внешнее отсутствие просвещенности, внутри у этого мальчика чувствуется нечто…

– Что именно?

– Трудно сказать… например, какие у него глаза! Он просвечивал меня как рентгеном.

По-моему, нормальные были у Серёжки глаза. Зеленовато-серые, добрые. Меня он никогда ими не просвечивал. Я так и сказал. Евгений Львович добродушно засмеялся:

– Ну и ладно. Ваша преданность дружбе делает вам честь. И ваше доверие… Вы, кажется, дали ему ключ от квартиры?

– Вовсе нет! Почему вы решили?

– Но утром Серёжа появился без звонка.

Тогда засмеялся и я:

А у него свой ключ! Волшебный! Походит ко всякому замку! – И это была правда.

Больше мы о Серёже не говорили и вечер провели как добрые знакомые, за шахматами. И я выиграл одну партию из четырех.