– Лесь… – сказал дядя Сима третий раз.

«Тарзан» надвигался. Громадина!..

Гайка тихонько завизжала и потуже натянула шкот. Лесь сцепил зубы. Вязников стоял. Только крикнул звонче прежнего:

– Правый галс!

На «Тарзане» яростно завопили. Они понимали, что за столкновение придется отвечать. Им! Морские законы одинаковы для всех. Будь ты не только лейтенант «лиловых беретов», а даже адмирал в фуражке с золотыми листьями.

Капитан «Тарзана» не выдержал. Но не выдержал он слишком поздно. Теперь, чтобы уступить «соплякам» дорогу, пришлось так резко положить руль на борт, что белый крейсер с маху вошел в поворот кормой к ветру. В так называемый фордак. А фордак, неожиданный для экипажа, да еще при таком славном, крепнущем ветерке – штука коварная.

Конечно, многотонную махину с балластным фальшкилем не перевернул бы и крепкий шквал. Но случилось другое. С борта на борт пошло вокруг мачты длинное металлическое бревно гика. Это – горизонтальный ствол, к которому крепится нижний край паруса. Стремительный, никем не одержанный гик грянулся о подветренный бакштаг и ванты. Стальные тросы не выдержали удара. Вырванные из борта, они спиралями скрутились в воздухе. Тонкая дюралевая мачта, ломаясь у краспиц, пошла концом к палубе. Парусина снежными грудами накрыла орущий ругательства экипаж «Тарзана».

Лесь оглянулся лишь мельком. И продолжал сжимать румпель, не дрогнув на курсе.

– Ох, Лесь… – произнес дядя Сима четвертый раз.

– А кто виноват? – сказал с носа Вязников. – Мы во всем были правы. Даже флаг подняли, что меняем курс влево…

Он опять прыгнул с рубки и стал спускать желтый флажок.

Потом он сел рядом с дядей Симой, разгладил флаг на коленях.

– Знаете, что я придумал?.. Гайка, Гуль, слушайте! Давайте сделаем его нашим кормовым флагом! И станем поднимать вместе с яхт-клубовским.

– Не поймут, – сказал дядя Сима. – Все будут думать, что мы постоянно изменяем курс влево.

– А мы немного подправим флаг!

– Как? – спросила Гайка. – Ой, у меня до сих пор все поджилки дрожат… Как подправишь-то?

– Нарисуем на черном круге желтого кузнечика! Быстросохнущей краской! Я вырежу трафарет! Здорово получится!

– Ты это славно придумал, – сказал от руля Лесь. – Дядя Сима, можно нам такой флаг?

– Сейчас кто какой хочет, такой и поднимает, – вздохнул дядя Сима. – Отчего же нельзя? Лишь бы не пиратский…

– В желтом кузнечике нет ничего пиратского, – вмешалась Гайка слегка обидчиво.

Дядя Сима поскреб подбородок и предложил:

– Тогда, может, и корабль наш пусть называется «Кузнечик»? А? Смотрите, как скачет по волнам…

Вязников взглянул на Гайку. Потом они вдвоем – на Леся.

Лесь помолчал со сжатыми губами. Ответил тихо и решительно:

– Нет, дядя Сима. Мы уже договорились: пусть будет «Ашотик»…

Дядя Сима помолчал и сказал неловко:

– Ну что же… Ну да…

После этого они молчали минуты две, а яхта «Ашотик» все бежала, подрагивая от ударов тугих гребешков.

Наконец Вязников хмуро проговорил:

– Все-таки какая беспомощная наша медицина.