— Праздники не за горами, и я отпустила прислугу навестить родных. А поскольку меня, по всей видимости, не будет в городе до конца каникул, если не дольше, то есть резон, если люди тоже отдохнут подольше. Это мой подарок за их добросовестный труд.

Миллисент вела свои дела, в том числе и домашние, подобно генералу, наблюдающему, как идут манёвры. Что не мешало ей быть щедрой к тем, кого она ценила.

— Как великодушно с твоей стороны, тётя Миллисент Ещё никто не осмеливался назвать её тётей Милли, если и находился такой смельчак, то ему это удавалось всего один-единственный раз.

— Но разве тебе не понадобится хотя бы минимум помощников, которые вели бы твои дела?

Надо сказать, Танзи задала этот вопрос едва ли не с дрожью в голосе. Будучи единственной наследницей Миллисент — Пенелопу тётушка уже давно вычеркнула из списков любимчиков за поведение, — Танзи думала, что в принципе лучше быть в курсе того, что, собственно, ей светит, когда тётушка решит облагодетельствовать внучку наследством. Если же учесть, что она ни разу не запускала свои розовые пальчики в дела семейства Харрингтонов и имела весьма смутное представление о том, что являет собой громадная финансовая империя тётушки, то легко представить себе, какая головная боль ожидает её в будущем.

Однако Миллисент никогда не заговаривала с ней на эту тему, и Танзи была даже довольна, что её оставили в покое. Она надеялась, что судьба рано или поздно улыбнётся ей, и когда настанет нужный момент, большая часть наследства со всей вытекающей ответственностью отойдёт в распоряжение благотворительных фондов, которых у тётушки было несколько десятков.

Миллисент усмехнулась:

— По правде говоря, я оставила одного человека следить за тем, как идут дела. Мне, конечно, пришлось извиниться, что я не смогу присутствовать на благотворительных акциях. Но что касается пожертвований, о них я уже позаботилась. Я буду благодарна, если ты уберёшь кухню после того, как тебе вдруг захочется что-нибудь приготовить. И ещё, к сожалению, тебе придётся самой разбираться со своим грязным бельём и прочими вещами. Однако не сомневаюсь, что поскольку ты живёшь одна, то это для тебя не проблема.

— Грязное бельё? Кухня? — Танзи отказывалась верить собственным ушам. — Но ведь я, кажется, собиралась лишь время от времени наведываться, чтобы полить цветы и проверить почту. Зачем мне готовить и стирать, если я…

— Извини, дорогая, я, наверное, неясно выразилась. Поскольку в доме, кроме Райли, никого нет, мне будет спокойнее, если там останется кто-то ещё, на кого я могу положиться. Кому я доверяю.

— Ты ведь всё время разъезжаешь!

— Да, но не больше чем на неделю-другую. На сей раз моё отсутствие затянется как минимум до декабря и почти на весь январь, если не дольше. Кроме того, если учесть, какая на Восточном побережье в это время погода, то на авиакомпании полагаться тоже нельзя.

Танзи открыла рот, однако не нашла что сказать.

— Понимаю, с моей стороны не слишком хорошо обременять тебя. Но ведь я не требую, чтобы ты безвылазно сидела дома. Ты у меня современная женщина, у которой своих дел невпроворот. Так что захвати с собой всё, что тебе нужно. Я уже позаботилась, чтобы для тебя подготовили спальню и рабочий кабинет, сможешь спокойно писать свои газетные статьи. Обещаю, Райли мешать не будет. Я дала ему наставления приложить максимум стараний, чтобы ты не испытывала неудобств, пока будешь жить здесь.

— Райли? А почему не Маргарет?

Маргарет долгие годы работала личным секретарём тётушки, а также хранительницей её тайн, что Миллисент ценила особенно высоко.

— А, ты ещё с ним не встречалась.