Увы, улыбки его как не бывало, стоило ему увидеть, что она сидит, бледная и напряжённая, глядя на записку, которую только что развернула. Все другие, кто сидел за их столиком, ушли танцевать, и Танзи осталась одна. Чёрт побери, выругался себе под нос Райли, в два шага преодолев разделявшее их расстояние. Стоит на минуту оставить её одну… Он тотчас заставил себя прервать весьма непродуктивный ход мыслей и поспешил сесть рядом с Танзи. И лишь в самую последнюю секунду вспомнил про свою роль.

За последний час он, похоже, совершенно расслабился. И вот теперь пришлось собирать в кулак последние крохи самообладания, которые он ещё не успел растерять.

— Что-то случилось?

Она быстро и довольно неловко сложила бумажку. Казалось, пальцы не слушались её. И хотя улыбка её была приветливой, глаза — когда Танзи повернулась к нему — горели неестественно ярко.

— Ничего. Просто записка от почитателя.

Райли мгновенно напрягся. Пальцы его с силой вонзились в бедро, борясь с соблазном вырвать записку у неё из рук.

— Подозреваю, стоит вам появиться на публике, как почитатели начинают донимать вас своим вниманием.

Осторожно, стараясь ничем не выдать себя, он опустился на свой стул и, поднеся ко рту стакан с водой, окинул глазами зал. Соул-М8, ты, мерзкий извращенец, где ты прячешься? Буквально каждый волос у него на затылке, — а надо сказать, волосы — у Райли сейчас едва ли не встали дыбом, — подсказывал ему: автор записки — Соул-М8.

— Случается, — ответила Танзи и тоже сделала глоток. Однако в отличие от него не воды, а шампанского. Пузырьки в её бокале почти не были заметны. Райли отдал Танзи должное — самообладание вернулось к ней с поразительной быстротой. А ещё он был доволен тем, что записка — каково бы ни было её содержание — всё-таки выбила её из привычной колеи. Миллисент предупреждала его, что Танзи — натура упрямая, особенно в тех случаях, когда речь заходит об обратной, малоприятной стороне её все возрастающей славы. Неудивительно, что тётушка озабочена тем, что племянница до сих пор довольно легкомысленно воспринимала поступающие в её адрес угрозы.

Когда же Танзи упомянула поклонника по имени, Миллисент переполошилась, решив, что это не просто слова, а нечто более серьёзное. Она поговорила с Танзи, но разговор её ничуть не успокоил. Тогда Миллисент решила с глазу на глаз переговорить с редактором, который, как выяснилось, впервые от неё услышал о существовании Экстремального Поклонника. Миллисент не стала настаивать, чтобы редактор поговорил по душам с её внучатой племянницей. Тётушка опасалась, что Танзи просто заткнёт уши и не станет слушать, пребывая в полной уверенности, что её жизни ничто не грозит. Вместо этого Миллисент взяла дело в свои руки.

Ознакомившись со всеми имеющимися уликами, Райли поначалу решил, что Танзи права. Корреспондент под именем Соул-М8 в целом вёл себя так, как порой ведут себя некоторые поклонники — навязчивый, но безвредный безумец.

Но вот теперь назойливый почитатель пошёл на личный контакт.

И все моментально изменилось.

7

Она прикасалась к нему и всё равно не могла представить его без одежды.

Но в следующий момент все мысли о том, что под этой, казалось бы, безобидной оболочкой агнца, под двубортным смокингом таится хищник, волк, обнажённый или нет, всё равно — испарились. А им на смену пришло всего несколько простеньких слов.

Ты прекрасна. И скоро, совсем скоро ты будешь моей. И ничьей больше.

Господи, как может десяток слов вселить в человеческое сердце страх? Танзи заставила себя сделать глоток шампанского, чтобы только не показать, что совершенно выбита из колеи. Где он? Все ещё в этом переполненном зале? Она с трудом удержалась от того, чтобы не вглядываться в каждое лицо.