Мир трещал по швам. Соединить его вновь могла лишь пылкая влюбленность.

— Да, слушаю, — недовольно потому, что прервали такой интересный разговор, ответила Снежана в трубку. — Станислав? Это вы? — Пусть прерывает чаще! — Ах, да, мы договорились, это ты. Как у меня дела? Отлично. Ты даже не представляешь, насколько отлично мы вчера провели вечер. Нет, Андрей представился моим работодателем. Да, я действительно теперь на него работаю, и мне предстоит, если не случится чудо, обойти сто сорок семей Копейкиных с фотографией Василия. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что человек обретет родные души! Что ты, что ты, я не так благородна, как думаешь. Нет, безусловно, я сострадаю… Встретиться? Конечно, надеюсь, что мы скоро встретимся. Ты хочешь пойти со мной обходить сто сорок Копейкиных? Нет, не нужно никого нанимать, я сама справлюсь. Стас, дорогой, как только освобожусь, я тебе перезвоню.

— Очуметь, — прослезилась Алена, — как трогательно! Он согласен идти с тобой на край света! Вот это чувства, вот это отношения. Слушай, Снеж, а если Нонка действительно любит твоего отца? Он ведь привлекательный мужчина, хоть и полный. В его возрасте полнота придает мужчинам солидность и определенный шарм.

Снежана в задумчивости положила трубку на телефон и посмотрела на подругу.

— Я не сказала тебе самого главного, — прошептала она. — Я подозреваю, что мне пакостит Нонна. Она покушается на мою жизнь потому, что я единственная наследница отцовского состояния.

— Ой-ей-ей! А что подозревает Туровский?!

— Он говорит, что это было бы оправдано после свадьбы Нонны с отцом. Но тогда она меня просто убьет. И записки, вспомни, она писала с подтекстом, мол, отдай отца по-хорошему.

— Нужно сравнить почерк.

— Если только сделать почерковедческую экспертизу. Вдруг, она писала их левой рукой.

Подруги продолжали обсуждать животрепещущую тему, когда к ним пришел Василий. Он тоже выглядел расстроенным. Все утро просидев на телефоне, Копейкин обзвонил детские сады в соседнем районе, но ни одного Ваньки Копейкина там не было! Словно всех мальчишек Копейкиных соединили в одном детском саду, про который он ничего не знает. Он чувствовал себя кобылой, скачущей до изнеможения по замкнутому кругу. Снежана поправила его:

— Конем, а не кобылой.

Но кобыла показалась ему более впечатляющей.

— А ты спрашивал про Антонину Петровну? — поинтересовалась Алена.

— Нет! — схватился за голову Василий. — Совсем закрутился. Мася стала со мной такой привередливой, разборчивой и капризной, что приходится уделять ей все свободное время. Иначе она страдает. Если я так относился к своей жене, то она сидела у меня на шее. Я становлюсь сентиментальным? Или все хозяева кошек сентиментальны и добры? Вспомню все, вернусь домой и заведу ротвейлера!

Он прошел к телефону, уселся и достал из кармана мятый листок, вырванный из телефонной книги.

— Кстати, как прошел ужин? — спросил между прочим Василий, набирая первый номер.

— Отвратительно, — призналась Снежана, — мой отец решил жениться на моей приятельнице.

— Вот и хорошо, — пробормотал Василий, прислушиваясь к гудкам.

— Ничего хорошего в этом я не вижу!

— Добрый день, — тот уже кричал в трубку. — Вас беспокоят из центра социальной адаптации. Не у вас ли работает Антонина Петровна… Нет, фамилию я не знаю… Жаль.

— Ничего так не получится, — вздохнул Василий. — Я не помню фамилию собственной тещи! А что там у сыщика с адресами?

— Адреса теперь у меня, я помощница Туровского, — хмуро сказала Снежана.