Туровский положился на свое профессиональное чутье, еще ни разу его не подводившее, и постарался закруглить разговор с Нонной. Проводив роскошную даму до офиса, где она числилась помощницей секретаря, видимо, уже временно, он наметил маршрут. Но ему помешал телефонный звонок от Снежаны. Она сообщала, что едет к нему не одна, а с коллективом, на который внезапно из почтового ящика обрушился водопад ядовитых змей.

Дело принимало чисто женский, гадюшный оборот.

Небо начинало хмуриться, гоня прочь хорошую погоду, и намеревалось разразиться неслыханным ливнем. Настроение и без природных катаклизмов было мерзопакостным, так что Снежана лихо вела автомобиль обратно к своему подъезду. Туровский огорошил ее известием, что приедет туда и посмотрит на обстановку. На что там смотреть?! Гадюк унес Ахмет, а предвыборную агитацию за любимого кандидата наверняка бережно собрала Варвара Владимировна. Не было там записки, не было, как ответила Снежана сыщику. Хорошо ли посмотрела? Призналась, что плохо. Когда ей было разглядывать, среди шипящих тварей! Даже если и была записка, то содержание Снежана знала наизусть. Нонка требует, чтобы она отдала ей отца. Перевязала розовой ленточкой, соорудила бантик и подарила как приз в нечестной игре. Все всяких сомнений Нонна играла нечестно. Могла бы прийти и признаться, что «так и так, приятельница дорогая, положила я глаз на твоего ближайшего родственника. Он хоть и старше меня на двадцать лет, зато денег у него куры не клюют и внешность совсем не уродливая». И отец мог подготовить заранее: «мол, так и так, дочь дорогая, седина в бороду, бес в ребро. Ударился я тут случайно головой о руль, когда сильно тормозил на светофоре, и пошло у меня помутнение рассудка, из-за чего я, собственно, влюбился в первую встречную». Но как бы не так! Оба молчали! Зато она честно сказала, что хочет представить своих женихов. Поочередно, чтобы папа ничего плохого не подумал. Ах, что он теперь может думать?! У влюбленных мозги набекрень. Он нисколечко не поверит, если дочь расскажет про змей. Сам пригрел змею на груди.

— Не думай о плохом, — утешила Аленка, — лучше вспоминай таблицу умножения, это успокаивает. Когда у меня по ночам бессонница, я ее всегда вспоминаю, до утра мучаюсь. Дважды два будет пять, и все такое.

Она сидела рядом с подругой на переднем сиденье. Василий возвращаться с девушками обратно отказался, побежал в зоомагазин, сославшись на то, что у кошки Маси кончаются консервы. Откуда взялась такая забота о меньших братьях у этого закоренелого эгоиста? Люди меняются со временем? Или он просто вспомнил, что в прошлой своей жизни о ком-то должен был заботиться? Вот этот беспамятный тип еще висит на ее шее тяжелым грузом. С другой стороны, Снежана к нему привыкла, как к младшему брату, за которым требуется глаз да глаз. Она ведь всегда мечтала о брате, нет, она мечтала о сестре. Надо же, забыла точно, но все равно, кроме отца и будущей мачехи, у нее никого больше нет. За сестру сойдет Алена, за брата Василий. Останутся ли у того братские чувства, когда он вспомнит код банковской ячейки, где хранит золото и миллионы? Впрочем, это глупо. Олигархов с фамилией Копейкин она не знает. Зато она знает Станислава Горецкого. Ох, не о нем сейчас нужно думать.

«Девятка» зарулила во двор, где уже стояла машина Туровского. Сыщик прогуливался возле подъезда в белом льняном костюме и белых туфлях, словно собрался не на следственный эксперимент, а на свидание. Снежана остановила автомобиль, из него сразу выскочила Алена и побежала к Туровскому.

— Что? Что нашли?!

— Ничего не нашел, — пожал плечами сыщик, — в подъезде все чисто.

— Ахмет, наш дворник, его хорошо знает Варвара Владимировна, она каждого жильца знает лучше чем себя, с ним можно поговорить, — затараторила Алена.

Сыщика интересовала лишь записка, конкретно — ее содержание.