– Извини, Саша, за вторжение, но на то есть довольно веские причины. Увы, это последний шанс нам с тобой встретиться, а встретиться нам было просто необходимо.

– Я не знаю, как вас зовут, но проникать в чужую квартиру подобным образом, на мой взгляд, несколько невежливо. – Как и большинство нормальных людей, Саня очень не любил, когда лезли в его жизнь столь бесцеремонно. – Тем более мы с вами практически незнакомы, я даже вашего имени не знаю.

– Называй меня по‑родственному – дед. – Хранитель собрал свои морщины в улыбку.

– Не понял, по‑родственному – это как? – События приобретали интересный оборот.

Старик ответил вопросом на вопрос:

– Скажи, Саша, ты знаешь фамилию своего прадеда по материнской линии?

Фамилии своих предков Александр знал.

– А знаешь ли ты, что у твоего прадеда Федора Степановича Минина был родной брат Николай, пропавший без вести во время русско‑японской войны?

– Да, меня в этом вопросе просветили. – Александр начал догадываться, что услышит дальше.

– Ну вот, видишь, ты и сам уже понял, кто перед тобой и в каком родстве мы состоим. Да, это так, я твой двоюродный прадед Минин Николай Степанович.

При этом известии Вера, появившаяся из кухни с подносом, на котором дымились чашки с чаем, громко ойкнула и выпустила его из рук.

Хранитель повернул седую голову на грохот и посочувствовал:

– Бедная девочка, для тебя это еще более неожиданно, ты ведь знаешь меня совсем под другой фамилией. Да и то, что Саша мне приходится правнуком, радости тебе тоже не добавляет.

Понимая, что на его глазах происходит что‑то непонятное, но касающееся непосредственно его, Александр уже раскрыл было рот, чтобы потребовать от старика объяснений, но тот опередил с ответом:

– Не спеши, Саша, давай начнем по порядку, но сперва все же Вера принесет нам чай, поскольку беседа будет долгой. А ты пока помоги моему церберу, а то он встать, бедняга, никак не может. Кстати, выпроводи его на улицу, там еще двое караулят. И бога ради, отдай ему пистолет, человек все же на службе, а за оружие с него спросят так, что даже я не помогу.

Пока Александр выпроваживал все еще не пришедшего в себя окончательно телохранителя, Вера собрала с пола осколки посуды и принесла свежий чай. Рассевшись вокруг журнального столика, мирно попивая чаек, они напоминали благородное семейство: внучок с невесткой и благообразный дедуля, патриарх. Вот только, невеста была бледнее обычного, и внучок, аки дикий зверь, сидел настороженно, чутко прислушиваясь к окружающим звукам, готовый в любой момент превратиться в смертоносную машину по имени Скиф.

Прихлебывая из большой фарфоровой кружки чай, Хранитель начал свой рассказ, который был долог и непрост, как, впрочем, и его долгая и непростая жизнь.

Родился он в 1883 году. Едва ему исполнилось шестнадцать годочков, батяня его Степан Федорович, возможно чувствуя грядущую разлуку, провел со старшим сыном обряд посвящения, сделав своего отпрыска колдуном. За четыре последующих года он сумел передать преемнику большую часть своих знаний и умений, так что, когда в 1903 году Коляню забрили в солдаты, он был уже вполне сформировавшимся деревенским чародеем.

Тянуть нелегкую солдатскую лямку ему выпало в артиллерийском полку, который на тот момент базировался в Порт‑Артуре. Тут как раз грянула русско‑японская война, и на долю будущего Хранителя пришлись самые горячие денечки осады морской цитадели. После того как генерал Стессель сдал Порт‑Артур японцам, Николай недолго думая сделал ноги, а проще говоря, дезертировал из армии, не желая больше служить пушечным мясом на этой ненужной ему лично войне.

Подавшись в бега, он долго скитался по всему Дальнему Востоку, пока наконец не осел в Харбине.