Сначала темнота стала серой. Он не был жив и прекрасно знал, что произошло. Он был готов к этому, готов стать рейфом. Я мертв. На него навалились воспоминания о долгих годах поисков, об убийствах и бесконечных допросах, о поставленной перед собой благородной, но лишенной чувства цели. Он охотился за командой Хупа с настойчивостью вгрызавшейся в скалу буровой установки. Первым стал Римск — трудно оказалось найти его, а отнюдь не вывести из строя скафандр. Угрызений совести не было — Кич больше не считал себя контролером. Высшей точкой стало убийство Корбела Фрейна. Было еще много убийств, в основном людей, подосланных Фрейном и, возможно, самим Хупом. Их было так много, и прошло так много лет… Он хотел заплакать и почувствовал, как включилась и почти мгновенно отключилась приводившая в действие ирригатор схема. Все воспоминания загружались в его отремонтированный и приведенный в действие мозг.

Обманщик ветра наблюдал, как Амбел неуверенно выходит из каюты в темноте. Все моряки, кроме стоявшего у руля Бориса, находились в кубрике. Когда капитан подошел к бочонку с едой для паруса и стал методично отправлять кусок за куском в рот, Обманщик сначала намеревался выразить недовольство, но передумал. Он просто стал наблюдать за происходящим.

Борис, заметив Амбела, спустился по трапу.

— Капитан, тебе уже лучше?

Тот, прежде чем ответить, вытер с губ лиловую кровь.

— Плохие воспоминания.

— Иногда так бывает. Лет двадцать назад в меня выстрелили из импульсного пистолета. Рана затянулась через день, а еще в течение месяца я на всех бросался.

Амбел молча смотрел на него и ждал продолжения — разумеется, оно последовало.

— Все дело в том, что в меня стреляла первая жена, понял?

— Ты все помнишь?

— Почти все, — ответил Борис.

— А я нет. Из моей памяти исчез отрезок жизни, примерно равный всей твоей жизни, и я не хочу, чтобы он вернулся. Знаю, что произошло за это время, но не хочу помнить об этом. — Капитан пристально посмотрел на Бориса. — Но какие-то отрывки постоянно возвращаются.

— А как ты лишился памяти?

— В море, Борис. Я потерял память в море. Обманщик не шевелился, только моргал. В отличие от других разговоров людей, сейчас он не понял ничего. Он увидел и выражение невыразимого ужаса на лице рулевого, заметил, что тот задрожал не от холода. Но кроме этого…

Амбел долго молчал, затем продолжил:

— Утром подойдем к атоллам и сделаем немного спрайна. С его помощью я надеюсь навсегда избавиться от воспоминаний. Пора Скиннеру навсегда остаться в ящике. — Он достал из бочонка еще один кусок мяса и стал медленно его пережевывать.

— Давно пора. Не могу понять, почему ты не сделал это раньше. Ты знаешь, что он шепчет по ночам?

— Да, знаю. В основном, зовет Пека. Поэтому парень такой нервный.

— Его легко вывести из себя. — Да.

Оба понимающе посмотрели друг на друга, потом Борис кивнул и пошел к рулю, покачивая лампой. Ее свет отразился в открытых глазах Обманщика, который наблюдал за тем, как Амбел направился к лееру.

— О чем шла речь? — спросил парус через стимулятор.

— О потере памяти из-за сильной боли, — ответил Блюститель.

— О, я очень рад, что спросил.

— Занятно, что ты выбрал именно это судно. Кстати, почему ты его выбрал?

— Просто оно оказалось рядом.