Джанер открыл глаза и мгновенно сел на койке. Он посмотрел на свою перебинтованную руку и попытался сжать и разжать пальцы. Рука одеревенела и немного ныла, но ему казалось, что боль будет значительно сильнее.

— Как долго? — спросил он.

— Пропустил целый день и почти половину второго, — ответил разум.

— Я заразился вирусом.

— Вирусом заражается пять процентов посещающих эту планету. Не заражаются лишь те, кто принимает меры предосторожности. Ты так не поступил, несмотря на полученный на терминале совет и предложенный информационный пакет. Ты его просканировал?

— Нет — ответил Джанер.

— Значит, ты хотел заразиться.

— Возможно. По крайней мере, не сознательно. Теперь это — свершившийся факт. Каковы недостатки данного состояния?

— Некоторые есть. Если ты проведешь достаточно долгое время без повторной инфекции в течение первого века, вирус умрет в твоем теле, а его распад вызовет разрушение главных органов. Твоя чувствительность к боли значительно ослабнет, хотя некоторые не считают это недостатком. Ты станешь более восприимчивым к определенным грибковым инфекциям. Известны три болезни, от которых ты умрешь мучительной смертью, хотя раньше мог бы выжить… Список длинный, и он приведен полностью в полученном тобой информационном пакете.

Джанер посмотрел на сидевшего на столике рядом с койкой шершня. Разум не мог чувствовать боли. Как могло чувствовать боль нечто, рассеянное среди тысяч гнезд?

Как мог понять боль разум, некогда мысливший с низкой скоростью передачи феромонов?

— Ты считаешь боль преимуществом?

— Я считаю преимуществом все, что повышает мою чувствительность к окружающему миру. Находящаяся рядом с тобой единица умерла еще ночью, и я испытал потерю чувствительного сигнала из этого мира.

Джанер более внимательно осмотрел шершня и даже потрогал его пальцем. Действительно, мертв.

— Что его убило?

— То же, что заразило тебя.

— Кажется, ты говорил, что эти шершни были изменены.

— Изменения были разными, я предсказывал, что одно окажется неудачным.

— Не понимаю, как он мог заразиться? Его же не могли укусить.

— Насекомые в отличие от людей не могут избежать инфекции. Споры вируса, которые овладевают человеческим телом только после массового вливания, например в результате укуса пиявки, проникают в насекомое посредством воздуха, — несколько саркастически ответил разум.

— Я думал, что вирус не может долго существовать вне тела.

— Верно. Споры могут проникнуть в организм шершня, если насекомое питается чем-то зараженным. И даже в том случае, если насекомое садится на что-то зараженное или пролетает мимо. Достаточно нескольких жизнеспособных спор, чтобы вирус укоренился.

— Почему? Почему они так отличаются от людей?

— Очевидно, мы — более примитивные живые существа.

— Ах вы, бедненькие, несчастные… — вздохнул Джанер.

— Конечно, — сказал разум. — Впрочем, я имел в виду примитивность физическую, а не интеллектуальную.

— Да, несомненно.

Джанер вытащил ноги из-под одеяла и переместился на край койки. Разбинтовав руку, он осмотрел безобразную рану, в центре которой, как ему показалось, уже просвечивало синее кольцо. Он стал хупером. У него был знак.

— Что ты намерен сделать с… потерянным чувствительным сигналом? — спросил он, забинтовывая руку.