— Всегда приятно такое услышать. Поймите, я не пытаюсь совать нос в чужие дела. Мною движет простое любопытство и, может быть, желание предложить помощь, если в моих силах чем-нибудь вам помочь. Простите меня, Оратли, но это было очевидно с самого начала — вы покинули Силптар в спешке, против своего желания и явно были сильно обеспокоены, как будто от чего-то убегали. Может быть, вы хотите рассказать мне об этом — о том, от чего вы хотели скрыться?

— Господин Телгаерт, это совсем не то, что вы думаете. Прошу вас, поймите — не пото…

Посреди ясного неба вдруг прогремел оглушительный громовой раскат, словно гигантский кулак обрушился на корабль, и чистую синеву неба залила непроглядная тьма. Черная пелена накатила и сразу же схлынула. Испуганные матросы закричали. Телгаерт посмотрел на небо.

— Во имя рогов Владычицы, что за…

— Туда, господин Телгаерт, посмотрите туда! — быстро сказала Оратли и показала на горизонт на северо-востоке.

Телгаерт взглянул на нее, потом повернул голову туда, куда указывала женщина, — и увидел. Отсюда она казалась маленькой, но все же была хорошо различима — там, за Коэлортарской расщелиной. Голова змеи, поднявшаяся высоко в небо, до самых облаков. Змея разинула пасть с острыми длинными клыками и метнулась вниз — точно так же, как змеи, которых выпускают на ночь в портовые склады, бросаются на крыс. Капитан Телгаерт видел таких в южных портах. Корабль шел своим курсом, раскачиваясь на волнах, а Телгаерт все смотрел на северо-восток. И змея снова подняла голову, сжимая в пасти добычу, а потом снова бросилась на очередную жертву.

А потом корабль прошел мимо Коэлортарской расщелины, и горы скрыли змею из виду. Побледневший Телгаерт повернулся к пассажирке и слегка дрожащим голосом сказал:

— Надеюсь, вы объясните мне, что это было…

— Великая Змея в Тенях, — прямо ответила Оратли. — Она — не сказочная страшилка и не выдумка бардов. Это от нее я убегаю — и нет, я не жрица Змеи и не змеепоклонница.

— Чтобы Змея освободилась, король Аглирты должен умереть, — пробормотал капитан. Потом прищурил глаза и спросил: — Как вы узнали?

— Господин… — сказала Оратли и распахнула корсаж, чтобы Телгаерт мог увидеть печати на обеих ее грудях. Печати, которыми жрецы Троих заклеймили ее, когда она была еще маленькой девочкой. — Я — из Мудрых. Я гадала на картах тантор для одного господина и предвидела это — еще не зная, какое именно ужаснейшее бедствие вот-вот падет на Дарсар. Я поняла только, что не хочу встретить это бедствие, чем бы оно ни обернулось, в Силптаре, городе жадных торговцев и злокозненных чародеев.

Капитан «Доброго ветра» посмотрел на ее изуродованные клеймами груди не со страхом или похотью, а с жалостью и сокрушенно покачал головой. Оратли не спешила прикрывать грудь и зашнуровывать корсаж. Она спокойно показывала ему клейма на груди и прикрылась, только когда капитан отвел взгляд и посмотрел ей в глаза.

— Они сделали это с вами, когда вы были еще совсем девочкой, да? — грубовато спросил он и махнул рукой, показывая, что она может привести одежду в порядок.

Оратли кивнула, и капитан сказал:

— Моя бабушка была из Мудрых. Еще в юности ее исхлестали плетьми так, что на плечах обнажились кости, и до самой старости она ходила сгорбившись. И все только потому, что она умела предвидеть будущее, как и вы, а жрецы об этом узнали. — Его руки сжались в кулаки. — Я верну вам обратно деньги, которые вы заплатили за проезд, все до последней монеты. — Телгаерт придвинулся к ней поближе, — Если не хотите — не говорите, но… Куда вы собираетесь отправиться из Телна?

Оратли тоже придвинулась к нему почти вплотную и ответила:

— Господин, я не знаю.