– Есть.

– Как замечательно! Значит, и моя Канарейка должна значиться в этих списках. Умоляю, посмотрите. Найдите для меня ее! Вы же видите, как я страдаю. Рушится мое личное счастье.

На этот раз девушка-портье взглянула на Егорова с некоторым сомнением и даже подозрением.

– А вдруг вы совсем не тот, за кого себя выдаете? Вдруг вы какой-нибудь маньяк? Вот она от вас скрывается…

– Я – маньяк? – в эти два коротких слова Егоров постарался вложить бесконечную гамму чувств: и оскорбленное достоинство, и удивление, и обиду, и многое другое. – Да вы приглядитесь внимательно. Я весь на виду. Разве такие, как я, могут быть маньяками? Что вы! Я несчастный влюбленный, мое сердце разрывается от горя. Тем более ведь это я виноват в нашей ссоре! Именно я, а не моя милая Канарейка! Умоляю, помогите!

– Как вы сказали, Канарейка? Интересная фамилия. Редкая.

– Она и сама редкая, – горячо произнес Егоров. – Красавица! Прямо как вы! Вот не будь Канарейки, я бы непременно влюбился в вас. Прямо с этой минуты и на этом месте.

Никакая девушка не устоит под таким шквалом комплиментов, страдания и всего того, что так или иначе связано с любовью. Не устояла и девушка-портье.

– Одну минутку, – сказала она. – А, вот… Марсельеза Канари… Да, действительно, проживала у нас такая. Правда, недолго. Заселилась позавчера, выехала – вчера. Наверно, чтобы вам было труднее ее найти.

Девушка-портье не удержалась от чисто девичьего ехидства. Егоров огорченно вздохнул.

– Может, и так. Что ж, огромное вам спасибо. Уж как вы меня выручили, как помогли! Марсельеза Канарейка. Она и есть! Имя редкое, фамилия тоже… Это она! Скажите, а у вас не записано, куда именно она отправилась?

– Такие сведения мы не записываем.

– Жаль. Ну ничего. Уж теперь я ее обязательно отыщу, мы с ней помиримся и будет у нас полное счастье и согласие! Огромная вам благодарность. Желаю, чтобы ваш возлюбленный и вас искал с такой же настойчивостью, как я ищу свою Канарейку! Конечно, когда вы с ним поссоритесь…

С тем Егоров и покинул гостиницу. Вскоре он был уже рядом со своими товарищами. Он вздохнул, а затем радостно рассмеялся.

– Вообразите, а ведь я оказался прав! Командир, когда мы вернемся, ты просто обязан написать представление, чтобы меня наградили какой-нибудь медалью за мою сообразительность!

– Говори, не томи.

– Докладываю, – уже серьезным тоном произнес Егоров. – Позавчера в отель «Регина» поселилась некая особа по имени Марсельеза, а по фамилии Канари. Вчера она покинула отель. Марсельеза Канари! Убейте меня, но это и есть подсказка! Я в этом уверен на двести, на тысячу процентов! Понятно даже, куда она отбыла – в Марсель, потому что Марсельеза. Ну, молодец деваха. Ох и молодец! Все разложила по полочкам. Что называется, для самых несообразительных, – Егоров помолчал, по очереди посмотрел на Ивушкина и Кислицына и продолжил: – Одна беда: не дождалась она нас в этой гостинице. И что ей было не подождать еще денек?

– Наверно, так надо, – в задумчивости произнес Кислицын.

– Сам понимаю, что надо, а все равно обидно. Получается, что мы постоянно не успеваем. На какие-то сутки, какие-то несчастные сутки…

– Ничего, – сказал Кислицын. – В Марселе мы ее и отыщем. Уж оттуда она никуда не денется. Дальше-то бежать некуда. Только в Африку.

– Это да, – согласился Егоров. – Что ж, значит, и нам в Марсель.