Очень скоро Егоров знал все, что хотел. Там, в сто пятом номере, молодая женщина, которую подозревают в том, что она – беглая русская шпионка. А еще внутри два бандита…

– Пойдем. Ну, поднимайся! Постучишь в дверь, скажешь своим дружкам, что это ты… Будто хочешь что-то сказать… Это все, что от тебя требуется. Но смотри, без лишнего! Ох смотри…

Егоров вытащил из кармана свой пистолет с глушителем. Бандитский пистолет и нож он спрятал в карман.

– Ну, давай! – велел он бандиту.

Бандит выполнил все в точности. Когда дверь отворилась, Егоров коротким резким ударом свалил плененного бандита наземь. Это был выверенный и рассчитанный удар, и Егоров знал, что тот потерял сознание и очнется не скоро, что и требовалось. Не медля ни секунды, Егоров ворвался в номер. Он рассчитывал на внезапность – это сейчас было главным его оружием, которое сработало как надо. Два выстрела были завершающим беззвучным аккордом.

– Фу-х! – выдохнул Егоров и улыбнулся. – Вообще-то в таких случаях полагается говорить пароль и отзыв. Но мы и без них знаем, кто мы такие. Канарейка, не так ли?

– Да, – Канарейка с изумлением глядела на своего неожиданного спасителя. – А ты…

– А я – это я. – Егоров улыбнулся еще шире. – Давай-ка мы затащим в номер третьего красавца, – а то вдруг кто увидит? Начнутся потом всякие вопросы и восклицания… А оно нам надо? Так что затащим – и ходу!

Глава 20

– Что ж, остался последний шаг. – Егоров в задумчивости почесал затылок. – Найти какую-нибудь посудину, договориться с ее капитаном и – прости-прощай, любимый мой Париж, тебя я больше не увижу никогда… Вопрос лишь в том, как нам ее раздобыть. Самый интересный момент, что посудина эта должна быть пиратской. На шикарных теплоходах нас никто не ждет.

– Как это так – не ждет? – усмехнулся Ивушкин. – Еще как ждут! С нетерпением! Вот потому-то нам туда и нельзя, на те шикарные теплоходы.

Трое спецназовцев и Канарейка сидели в каких-то портовых развалинах. Кажется, это был заброшенный склад, в котором они прятались. После того что случилось в сто пятом номере отеля «Гермес», и самим спецназовцам, и тем более Канарейке оставаться на виду было куда опаснее, чем прежде. Сейчас, должно быть, и люди из контрразведки, и бандиты искали их с утроенным усердием. Землю рыли, стараясь их найти… Кислицыну, Ивушкину, Егорову и Канарейке нужно было дождаться ночи. В темноте было безопаснее договориться с хозяином какой-нибудь шхуны, идущей к африканскому побережью, чтобы их взяли на борт.

– Вот что! – хлопнул по колену Кислицын. – Поступим так. Сейчас мы с Пахарем прогуляемся по порту. Посмотрим, прикинем, что к чему… В гостинице нас никто не видел, так что особо опасаться нечего. Пуля и Канарейка – вы остаетесь здесь. Будете нас ждать. Пуля, отвечаешь за Канарейку своей вологодской башкой!

– А то! – бодро отозвался Егоров. – Небось понимаем!

– Значит, ты Пуля? – задумчиво спросила Канарейка, когда Кислицын и Ивушкин ушли.

– Я Пуля, ты Канарейка, – так же задумчиво ответил Егоров. – Вот – торчим в этих развалинах. Ждем попутного ветра. А хочется домой! Ох как хочется! Тысячу лет я не был дома!

– И где же он?

– Вологодские края.