— Я работаю с компьютерами.

— Что это значит? Ты их делаешь? Ты ими пользуешься? Или носишь на голове? От тебя никогда не добьешься подробностей.

— Это все неинтересно, — сказал я, пытаясь перевести разговор на другую тему. — Правда неинтересно.

— А все-таки?

— Я разрабатываю компьютерные программы для банковских систем. Жутко скучно.

— Но сущности это не меняет, — сказала она доброжелательно. — Если бы не такие, как ты, зарплата приходила бы на мой счет в банке гораздо позже. Очевидно, тогда бы я не тратила ее так быстро, как сейчас. Но все равно, ты скорее помогаешь мне жить, чем мешаешь.

— А ты чем занимаешься? — поторопился я задать следующий вопрос.

— Преподаю рисование.

— Преподаешь рисование? Достойно уважения. Учителя рисования мне всегда нравились больше всех остальных — с их мольбертами и искренним желанием помочь подросткам достучаться до их музы.

Она засмеялась.

— Где ты преподаешь? — спросил я.

— Угадай с трех раз.

— Не в нашей школе?

— В ней самой.

— Странно, наверное?

— Очень. В первый день я вошла в учительскую и подумала, что это какой-то прикол: прямо передо мной сидят — бабах! — мистер Коллинс, мистер Хэйнс, миссис Перкинс и мистер Торн.

— Не говори, дай я сам вспомню, — сказал я, смеясь. — Мистер Коллинс — география, мистер Хэйнс — физика, миссис Перкинс — математика и мистер Торн — английский?

— Почти правильно, — сказала она, тоже смеясь. — Только мистер Хэйнс преподает историю.

— Им всем, наверное, сейчас под миллион лет, потому что, когда мы учились, им уже было по полмиллиона.

— Знаю. И теперь я одна из них.

Мы прервали разговор, чтобы я мог отнести выпивку, которую Гершвин и его друзья уже, наверное, заждались. В этот момент я вспомнил, что Джинни кого-то ждет. Я не стал у нее спрашивать, мужчина это или нет, потому что получилось бы слишком в лоб. Но Джинни, похоже, проявляла ко мне интерес, так же как и я к ней, потому что, когда бармен начал выполнять мой заказ, она задала мне более личные вопросы.

— А есть у тебя кто-то, кто для тебя что-то значит в жизни? — начала она. — Ну, например, дети или домашние животные?

— Из тех, кто что-то значил — только бывшая девушка в Нью-Йорке. Детей — ноль, домашних животных… тоже ноль. — Я был рад наконец-то выложить ей все. — А что у тебя?

Она сделала глубокий вдох и начала:

— Ну, есть один человек, с которым я встречаюсь и который сегодня очень уж опаздывает. Детей нет, не считая, конечно, сотни или около того моих учеников. Домашние животные — да, двое котов — Ларри и Сандерс.

Разговор снова прервался, потому что бармен проверял вместе со мной, правильно ли он подал напитки. Я воспользовался этим временем, чтобы принять решение. Вопрос заключался в том, хочу ли я увидеть Джинни еще, и ответ был положительный.

— Слушай, — начал я. — Насколько уже опаздывает этот твой парень?

— Скажем так. Когда он появится, я буду его стегать ремнем как минимум полчаса.

— Ну, в общем, ты можешь, конечно, отказаться, но почему бы тебе не подойти к нашему столику и не поздороваться с Гершвином? Сегодня ему тридцать лет. Он будет рад тебя видеть.