— А что вы думаете об этом теперь?

Бейли пожала плечами:

— Теперь я понятия не имею, что они имели в виду. — На самом деле, у нее появились кое-какие подозрения, но пока она не посчитала возможным поделиться ими с репортером.

Она свернула налево, на Соутмост-Роуд, вниз по улице, которая казалась скорее мексиканской, чем американской. Большинство рекламных вывесок здесь были на испанском языке, написанные от руки. Вдоль улицы одна за другой следовали частные лавочки — автомастерские, ателье, ресторанчики национальной кухни, продуктовые магазины, мясные лавки, прачечные, ломбарды. Между этими заведениями попадались небольшие каркасные дома с крошечными двориками и заборами, скрепленными цепями, у самой кромки узкого тротуара.

— Я думала, что они выставили во дворах товар на продажу, — сказала Марти. — Но эта одежда… они ее просто так сушат, да?

Бейли кивнула. Она уже привыкла к виду одежды, развешенной на заборах, где на плечиках, где просто так:

— У большинства этих людей нет стиральных машин и сушилок.

— Но ведь бытовая техника довольно дешевая, — сказала Марти. — Так почему же…

— Посмотрите на эти дома. Сомневаюсь, что у них есть электричество, необходимое для стиральных машин. Кроме того — так жили их матери, их бабушки… такая стирка — это просто их традиция. — Она притормозила у светофора.

— Какая улица нам нужна?

— Аламоза.

Два квартала спустя, Бейли свернула на улицу Аламоза. Дома здесь были немного побольше, хотя и не слишком.

— Это он, — сказала Марти, указывая на аккуратный деревянный каркасный домик, выкрашенный белой краской и выглядящий довольно новым.

Бейли припарковалась на обочине и заглушила двигатель:

— Вы говорите по-испански?

Марти покачала головой:

— Нет, а вы?

— Недостаточно хорошо, чтобы свободно разговаривать.

— Я даже не подумала, что она может не знать английского. По ее дочери этого не скажешь, она кажется очень образованной.

— Старшее поколение часто не владеет английским. — Бейли улыбнулась. — Или, по крайней мере, делают вид, — она вышла из машины.

— В документах сообщалось что-нибудь об участии в допросах переводчика?

— Нет.

Марти вслед за ней подошла к воротам и остановилась.

— Мы просто войдем, или как? Может быть, все же следовало сначала позвонить.

— Когда у них нет возможности подготовиться к разговору, больше шансов получить правдивые ответы, — сказала Бейли. — Или у вас другой подход к расследованию?

— Когда как, — она всмотрелась вглубь двора. — Как думаете, у нее есть собака?

— Нет, иначе она бы уже к нам выскочила.

Бейли открыла калитку и жестом позвала Марти за собой. Дворик был опрятным, ухоженным. Его украшали статуэтки святых возле невысоких скамеек, которые, казалось, были установлены совсем недавно.

Они подошли к входной двери, которая была приоткрыта для проветривания. Вход прикрывала только старая занавеска. Бейли громко постучала костяшками пальцев по деревянному косяку.

— Hola. Quien esta alli?

Бейли улыбнулась темнокожей женщине с седеющими волосами, схваченными в узел на затылке.

— Buenas tardes, — сказала она. — Komo esta?

— Estoy bien. Komo puedo ayudarle?

Бейли указала на Марти:

— Это Марти Эдвардс, репортер, — она обернулась к Марти.